Танец первой жены - Полина Зорина Страница 37

Руфина посмотрела на нее испепеляющим взглядом.

— Ты тоже ешь, невестка. А то совсем худая стала, скажут, что свекровь тебя не кормит.

— Хорошо, мама, – потупила глазки Мадина. – Вы такая заботливая. Мне очень повезло с вами.

— А шашлык и правда что надо, – сказал кто-то из мужчин. – У Азамата рука набита. Что говорить.

— Не я в этот раз делал, – Азамат не без гордости кивнул на сына. – Расул.

Тетушки тут же стали расхваливать шашлык на все лады. Хинкал был забыт.

— Амира, а ты почему не ешь? Тебе не понравился шашлык?

Я вздрогнула от неожиданного вопроса Расула. Его голос вернул меня к реальности, я поняла, что сижу над тарелкой, бесцельно ковыряя запеченные овощи вилкой.

Пришлось отрезать кусочек мяса и отправить в рот.

— Вкусный. Очень.

Расул улыбнулся так, как будто одно мое слово было важнее для него, чем все хвалебные оды в честь шашлыка, льющиеся со всех концов стола.

О каких глупостях я думаю. Вряд ли это так на самом деле.

Из гостиной раздался плач Лейлы.

Извинившись, я вышла из-за стола.

— Я уложу дочь и вернусь.

Эмир тоже поднялся.

— Я помогу тебе.

Я достала хныкающую дочь из автолюльки.

— Мы ничего не делали. Она сама! – крикнул какой-то мальчик. Детям накрыли низкий столик у окошка, чтобы они могли спокойно общаться и не мешали взрослым.

— Не переживай, я видела, – улыбнулась ему и взглянула на Айзу, та была увлечена поеданием сладостей. Хоть кто-то из нашей семьи чувствовал себя совершенно счастливо в этот день.

Эмир следовал за мной. Интересно, с чего бы такая забота? Хочет показать, какой прекрасный отец?

Только войдя в комнату и обернувшись на Эмира, я поняла, что именно заставило его подняться со мной. Не желание показаться хорошим перед людьми и не искренняя забота. Злоба.

Его лицо было напряжено так, будто было высечено из куска скалы.

Губы сомкнулись в узкую линию. Брови сошлись на переносице.

Я уложила Лейлу в кроватку и сунула в рот соску, поняв, что сейчас мне будет не до кормления.

— Я думал, что ты умнее, – криво усмехнувшись, сказал он.

— Не понимаю, о чем ты.

— Все за столом поняли, кто испортил хинкал. И тетушке Сакине хватило смелости озвучить это. Это твоих рук дело. Ты решила опозорить Мадину перед людьми. Не знал, что ты можешь так опуститься из-за своей гордыни. Хочешь показать, что ты лучше ее? Это выглядит жалко, будто ты хватаешься за мой пыльный башмак, пытаясь удержать меня.

— Я не солила хинкал. Ты слеп в своей любви.

— Хотя бы при мне не притворяйся. Ты настроила родителей против Мадины. Вы вечно шепчетесь с мамой на кухне, а потом она придирается к Мадине по пустякам. Как бы Мадина не старалась, ей все не так. Отец, как глупому мальчишке, читает мне нотации, что я не отношусь к вам равноценно и справедливо. Откуда у него такие мысли? Не от того ли, что ты бегаешь жаловаться к нему? Ты обезумела в своей ненависти к бедной девушке, которой и так тут не сладко.

— Ну так избавься от меня, раз я такая плохая. Купи нам отдельный дом, и я не потревожу ни тебя, ни Мадину. Скажи всем, что это я виновата, что я не смогла смириться с тем, что ты взял вторую жену, и ты вынужден был так поступить. Позорь меня, очерняй мое имя перед знакомыми, только отпусти.

— Опять ты заладила про дом? Этого не будет, мне удобнее, чтобы ты с детьми была под рукой. Меняй свое отношение к Мадине, иначе пожалеешь.