Навязанная семья. Наследник - Мария Высоцкая Страница 37

Я крадусь босиком по тёплому полу, накинув на себя длинный махровый халат, и всё так же бесшумно толкаю дверь в комнату, где спит сын.

Как только я подхожу к кроватке, Илья почти сразу открывает глаза.

— Ты уже проснулся? — шепчу, поглаживая сына по животику.

Илья тихонечко кряхтит и тянет ко мне руки. Тут же беру сына и, зажигая ночник, чувствую, как маленькие ручки оттягивают полы моего халата.

— Сейчас мама тебя покормит, — улыбаюсь и усаживаюсь в кресло.

Илья тут же присасывается к груди, а я, поглаживая его по спинке, рассматриваю его длинные реснички и продолжаю улыбаться, чувствуя себя самой счастливой.

— Ну что, сменим тебе подгузник и пойдём готовить завтрак? — спрашиваю сына, как только он заканчивает. — А по пути ещё умоемся, да?

Илья снова широко мне улыбается, словно чувствуя мой эмоциональный подъём, и начинает что-то болтать на своём языке.

После манипуляций в ванной я с сыном на руках спускаюсь на кухню, сажаю его в стульчик, выкладываю на столик пару игрушек, а сама достаю яйца.

Пока готовлю яичницу с беконом, параллельно развлекаю сына, которому игрушки надоели буквально минут за пять, просыпается Дима. Я слышу его шаги на лестнице и замираю с ножом в руках.

Астахов выглядит сурово. Между его бровей залегла складка. Он спускается явно не в настроении, но, как только, завернув на кухню, видит нас, его лицо смягчается, а губы растягиваются в улыбке.

Мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что он боялся… боялся, проснувшись, обнаружить, что я сбежала. Что прошлая ночь была ошибкой.

А мне… мне искренне льстят его опасения…

Дима подходит ко мне, не говоря ни слова, и крепко обнимает со спины. У него такие горячие ладони, что по моему телу снова ползут мурашки.

— Это была лучшая ночь в моей жизни, — шепчет Дима, касаясь носом моего виска, а потом переключается на сына.

Мы завтракаем втроём, и всё время, пока я поглощаю пищу, я чувствую на себе взгляд Димы.

Щёки, как у старшеклассницы, горят, ей-богу.

В девять приезжает няня, которую я, если честно, не жду.

— Она будет с вами каждый день, чтобы тебе помогать, — поясняет Дима. — На подхвате.

— Спасибо, — шепчу, допивая кофе.

— У меня встреча через час, — Дима поднимается из-за стола и поправляет запонки.

— Я… провожу, — бормочу и иду за ним следом, умилившись при этом, как он вытащил сына из стульчика, крепко обнял и поцеловал.

— Такой он интересный, — признаётся Дима уже у выхода.

Мы стоим одни, друг напротив друга.

— Если ты не против, то я бы хотел жить здесь, с вами. Я понимаю, что у нас не получится всё и сразу, но…

— Хорошо, — часто киваю. — Хорошо.

Дима смотрит на меня ещё внимательней, а потом произносит:

— Спасибо. Ты можешь переделать дом полностью под себя. Мебель, ремонт — всё что хочешь. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь хозяйкой.

— Я… я подумаю…, — снова шепчу.

Дима кивает и, шагнув ко мне, целует в губы.

— Я люблю тебя, — произносит серьёзно, глядя мне в глаза, и выходит из дома.

Я стою, не шевелясь, ещё минуту, прижимая пальцы к губам, а потом, будто на автопилоте, иду к сыну. Он играет с няней в гостиной.

На эмоциях я опускаюсь перед Ильёй на колени и так внимательно его рассматриваю. Такой он сладкий, такой замечательный мальчик.

Илюша сидит на ковре и разбрасывает кубики. После очередного такого всплеска эмоций его глаза находят меня, и он выдаёт: