Уравнение трёх тел - Анна Есина Страница 37

— У меня не бывает неразрешимых проблем, — ещё один шажок навстречу.

Пятиться ей некуда, упирается поясницей в высокую столешницу и выставляет руки, чтобы удержать меня на месте.

— Мы не наедине, — силится урезонить.

— Мне плевать как на это, — большим пальцем указываю на камеру видеонаблюдения позади, — так и на это, — намекаю на присутствие в зале напарницы.

Та пялится на нас словно еретик, наблюдающий шаги по воде апостола Петра, — с чуть приоткрытым ртом и глазами навыкате.

Дверь в магазин открывается и вваливается пританцовывающий от холода мужик в футболке, шортах и зимних ботинках. Ксюха тут же поворачивается ко мне спиной и приветливо улыбается клиенту.

Наваливаюсь на неё сзади, на краткий миг прижимаюсь подбородком к тёмной макушке и цежу:

— Пять минут, и ты у меня. Надуришь — крепко пожалеешь.

На обратном пути к кабинету лучезарно улыбаюсь Олечке. Полагаю, означенное время придётся потратить на уборку, но реальность обнадёживает. Стол выглядит нетронутым. Ноутбук, документы, стакан с канцелярией — всё на месте. Единственное отличие: нежно-розовые женские трусики, отороченные тонким кружевом, что лежат на краю рядом с накопителем для бумаг.

Недолго думая, засовываю их во внутренний карман пиджака и разваливаюсь в кресле. Откидываюсь на спинку, сцепляю руки в замок на затылке и прикрываю веки, чтобы воскресить в памяти всё случившееся этой ночью.

Хлопка двери не слышу, как и звука шагов. Хитрая бестия разувается и на цыпочках крадётся ко мне. Понимаю это только в последние две секунды перед броском кобры, поэтому продолжаю делать вид, что витаю в облаках, а эта зараза кидается и хватает меня за нос двумя пальцами.

— Ещё хоть раз позволишь себе этот командный тон, — пыхтит как вскипевший чайник, но окончание реплики, как и неозвученная угроза тонет в удивленном возгласе.

Я высвобождаю руки и в два счёта скручиваю дикарку за локти. Идея повалить на стол, задрать юбку и глубоко впечатать нравоучение, мол, подкрадываться нехорошо, как и грозить мне, кажется весьма здравой. Голодная часть меня так и вовсе ликует и с визгами потрясает помпонами: «Сейчас мы её оприходуем, и делу конец». Только воли этим стремлениям не даю. Стискиваю за запястья и вынуждаю прижаться всем телом.

Долгих тридцать секунд мы стоим вплотную, сверлим сквозные дыры друг в друге взглядами. Она дерзко таращится снизу вверх, я обдаю презрением в обратном направлении.

— Пойдём — это не команда, к твоему сведению, а приглашение, — бурчу недовольно.

— «Пять минут, и ты у меня», — передразнивает Ксюха, коверкая голос. — Собачку себе нашёл?

Ага, танцующую кобру! Я ж этот, как его, факир.

— Ты к интонациям будешь придираться?

— Разумеется, буду! — кривит пухлый рот, который хочется использовать по прямому назначению. И я не о еде или говорильне.

— Надо было примчать с охапкой цветов и упасть на колено?

— Утрируешь, — закатывает глаза и дёргает на себя руки в надежде освободиться. Тщетно. — Но вести себя можно и не по-скотски!

— А как? — склоняюсь ниже, и теперь мы почти соприкасаемся губами.

«Буря мглою небо кроет», а меня основательно потряхивает изнутри, так чудовищно хочу усадить её на стол и вытрахать блажь из головы.

Она всхлипывает, ещё раз пробует освободиться из моего захвата.