Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 38

поделишься? Или ты решил повторить наше последнее свидание, когда твои яйца звенели

от напряжения, зажатые между моим каблуком и стулом? Так можно было не искать! Я бы

сама тебя нашла, если бы захотела повторить!

— Сука! — гаркает Эдик и делает шаг в нашу сторону.

Машинально выступаю вперёд, закрывая Таню собой.

— Ты отсюда либо уедешь на своих двоих, либо с переломанными ножками, курица! — орёт

он.

— Да без проблем! — громко отвечает Танюша, и мне на плечо ложится монтировка! —

Подержи, Царёв. Ща зажжём! Только ремонт потом с тебя, — и всё это она говорит

громко, ловко запрыгивая в машину и стартуя с места, резко разворачиваясь и

направляясь прямо на этого Эдика.

— Не убивать! — орёт Эдик, а я смотрю на то, как у его псов стволы взлетают в воздух.

Сердце пропускает удар, когда Таня сносит сразу двоих бугаёв, а Эдик срывается за ней

вслед.

— Не стрелять! Она жива нужна. Я сам её прикончу!

— В очередь, мудила! — ору я и бросаю монтировку вслед за Эдиком.

Она ловко догоняет спину Эдика ровно за секунду до того, как Эдика догоняю я. Даже

выстрел, который раздаётся слишком близко, и визг Машки не останавливает.

Замахиваюсь и бью чётко в нос. Эдик заваливается на спину, взвывая, но я совсем не

ожидаю, что мне прилетит сбоку, совершенно от другого. Губу разрывает надвое. Но

боль только добавляет адреналина.

Вой сирены, и два полицейских бобика заезжают на поляну перед домом. Как Таня не

влетела в один из них, я даже не представляю. Что там она любит повторять?

«Слабоумие и отвага нам в помощь»? Да, блядь! Вот этого ей не занимать.

Как в плохо поставленном кино, любительской съёмки. Все начинают разбегаться. Кирсан,

сука, уже дёргает за дом, но оттуда тоже выходят ребята, а из последней машины,

которая перекрывает дорогу Тане, выходит Колька и его дядька, начальник нашего

областного следственного комитета…

— Миш, холодец, не получится, наверное, — хрипло произносит Таня, поворачивая голову

на моей ноге и заглядывая в глаза.

— Да я его успел убрать с печки, — улыбаюсь этой… и как её назвать? — А ты точно о

холодце думаешь сейчас? Ничего рассказать не хочешь? Например, какого хрена тебя так

усердно искал брат твоего муженька покойного?

— Не наезжай на Севу, — строго произносит Таня и пытается сесть, но я не отпускаю.

Мне нравится, когда она лежит вот так, на ногах. Не такая кусачая, не такая дерзкая.

И действительно как кошка. Ласковая, хитрая. И моя.

Вот сегодня, когда эта Мата Хари крутила рулём так, что ни каждый спец сможет выйти

из заносов, и даже умудрилась никого не задавить, только прокатила на капоте, она

была невероятна в своей отбитости!

— Что‑то я ревновать начинаю, — нахмурился я. — А это нормально — ревновать к

покойнику?

— Судя по тому, что мне рассказал твой противный друг Николай, — скривилась Таня и

снова обвела меня обиженным взглядом, — я… как бы это помягче сказать, — вздохнула

она и выпалила обречённо: — Богатая наследница.

— Тань, я же по‑нормальному спрашиваю, — напрягся я, и почему‑то её взгляд мне не

понравился. — Ты же сказала, что у тебя только домик в деревне остался от бабушки. А

всё, что было мужа, стало его брата и сына.

— И это помнишь, — хмыкнула Таня и всё же села на диване, подтягивая ноги к груди и

укладывая на колени подбородок. — Что ещё запомнил?