Ее мятежник - Аманда Маккини Страница 39

Наконец я направился в её спальню, рассудив, что если София похожа на всех остальных женщин, с которыми я был, то у меня есть ещё добрых двадцать минут до того, как отключится вода.

В её комнате пахло ею. Чем-то вроде кокоса, от чего мне захотелось пойти в ванную и попробовать на вкус каждый сантиметр её тела.

Я заглянула под матрас, вдыхая её запах. Затем в шкаф, что, как ни странно, не заняло много времени. У Софии Бэнкс было шесть полных комплектов одежды, две пары удобной обуви и кроссовки для бега. И всё. Затем я направился к комоду. Мои поиски на мгновение прервались из-за стопки кружевного нижнего белья в верхнем ящике. Чертовски сексуально. С другой стороны, её бюстгальтеры были из выцветшего хлопка, сшитые для удобства — и только для удобства. Я усмехнулся, находя это противоречие довольно милым.

Сосредоточься.

Уперев руки в бока, я подошёл к перилам чердака и посмотрел вниз, осматривая дом. София что-то прятала, в этом я был уверен.

Почему я не могу это найти?

Затем в голове вспыхнула лампочка.

Сарай. Место, куда никому и в голову не придёт заглянуть, особенно в такую погоду.

Когда я вышел на улицу, ветер обжёг мне щёки. Рассвет ещё не пробился сквозь тёмные клубящиеся облака, но света было достаточно, чтобы видеть, куда я иду. С неба сыпался снег, и я остановился, чтобы осмотреться.

Я уже несколько раз за ночь проверял, нет ли следов на снегу, но на всякий случай проверил ещё раз. Тот, кто устроил нам засаду, не вернулся, но что-то мне подсказывало, что они вернутся — и скоро.

В сарае не было ничего особенного. Маленькая комната со штабелями наколотых дров. В углу — садовые инструменты, прислонённые к генератору, который выглядел так, будто его не обслуживали годами. В другом углу стояла старая ржавая газонокосилка со спущенным колесом.

Я прищурился.

Быстро оглянувшись через плечо, я перешагнул через груду дров и осмотрел газонокосилку. Поднял ржавый кожух.

Под ним была приклеена непромокаемая чёрная сумка.

Бинго.

Я сунул сумку под мышку, закрыл кожух и побежал обратно в дом. София всё ещё была в душе.

Карманным ножом я разрезал верх сумки и высыпал содержимое на кухонный стол:

Четыре стопки стодолларовых купюр — сорок тысяч долларов.

Три кредитные карты.

Одна карта социального страхования.

Один паспорт.

Одно водительское удостоверение.

На каждом документе значилось:

Алекс Петрова.

Под всем этим аккуратно сложенным лежало свидетельство о рождении:

Алекс Петрова.

Место рождения: Москва, Россия.

Мать: Юлия Тисевич.

Отец: Кузьма Петров.