Мэр. Цена предательства – любовь - Евсения Медведева Страница 39

Смотрела в мутное пыльное окно, за которым стоял амбал в форме и медленно пил горячий кофе. Пар тянулся ленточками, он делал большие глотки, казалось, я даже слышала, как он прихлёбывает от удовольствия, в то время когда мне так страшно и холодно.

И как только часы пробили час Х, на который мы передоговорились с Прокофьевым, мужчина толкнул дверь и махнул мне, указывая на зону досмотра.

Издеваются… Указывают место. Демонстрируют контроль.

Но я и это стерплю.

Тщательный обыск, хмурые лица и узкий коридор, насквозь пропахший слезами, отчаянием и горем.

Меня проводили в комнату для свиданий. Крошечные кабинки, пожелтевшие трубки для связи и толстое стекло, через которое невозможно ощутить тепло родного человека.

Но пусть хоть так… Мы вытерпим и это!

Спиной ощущала присутствие охраны, руки дрожали, а горло саднило вновь накатывающими слезами. Но Оли всё не было, и не было…

В попытке успокоить себя я вновь прокручивала в голове всё, что удалось узнать за последние дни. И чем дольше я об этом думала, тем отчетливее понимала, что не хватает части пазла.

Не просто так они вцепились в Ольку. Ну, не просто!

По пути в город я позвонила Ленке и попросила проверить планшет. Мысль, что у сестры оказалась какая-то запись, не давала мне покоя. Ну, может, не запись, может, фото или какой-нибудь документ.

Предположение, что она просто стала ненужным свидетелем, от которого решили избавиться вот таким образом, была единственно здравой. И если я найду то, что искали в моей квартире, первой, то смогу помочь сестре… Вот только планшет оказался пуст. Лена проверила все, где можно хранить информацию, но так ничего и не нашла.

И как только скрипнула дверь, я вскочила со стула, наблюдая, как в полумраке появляется моя любимая младшая сестренка. Лицо её бледное, опухшее, глаза красные от слёз, но мрак картины сглаживала широкая улыбка.

— Вика! – Оля схватила телефонную трубку и отчаянно затараторила, боясь, что не успеет что-то сказать. – Вика, прости… Не нужно было мне идти туда работать! Ты мне веришь? Я ничего не крала! Ты мне веришь? Просто если ты тоже думаешь, что мне нужны были деньги этого жирного ублюдка, то я не представляю, как дальше жить!

— Оль, успокойся. Я знаю, что ты не стала бы брать чужие деньги. И вообще, меня не это интересует, а то, почему ты набросилась на него, – Я кусала щёку, пытаясь держаться ровно и спокойно. С жадностью рассматривала лицо сестры, отмечая и худобу, и серую прозрачность кожи. Её волосы цвета молодой пшеницы были собраны в низкий тугой хвост, кончик которого она теребила трясущимися пальчиками.

— Он зажал меня в углу, разорвал топ и начал лапать! Я до сих пор помню его сухие, как наждачка, руки, дыхание, полное алкогольной вони и кислоты табака. Не думала я, просто схватила со столика бутылку и огрела по голове! – Вика вскочила, не в силах справиться с эмоциями, но тут за её спиной выросла широкоплечая бабища, в знак предупреждения.

— Тише-тише… А давай не об этом? – я прижала к мутному засаленному стеклу ладонь, Оля сделал то же самое. Мы не могли коснуться друг друга, но видеть её живой, способной ещё взрываться от ярости – было верхом счастья.

Пусть борется моя девочка. Пусть верит! А я её вытащу!

— Как кормят? – полушепотом спросила я.