От дружбы до любви - Амарисса Ли Страница 39

В горле останавливается непонятный ком, и она почти сожалеет, что узнала, чем вчера занимался Кирилл. Не то, чтобы это было чем-то неожиданным или неправильным, но… Почему он пил, мать вашу?

— А ты почему ничего не сказала?

— Так думала, что ты в курсе. Он приехал к нам часов в семь вечера, привёз коньяк с колой и сказал, что надо срочно выпить. Я вчера была у родителей, так что, когда вернулась, эти придурки танцевали и уже были не в адеквате.

— Ясно.

Вполне красноречивый ответ, говорящий о том, что Сеня расстроена. Настолько, что нестерпимо хочет написать пару ласковых Дубровскому и напомнить о своём существовании.

— Сень…

— Плевать, — отмахивается. — Как увидит сообщение, так ответит.

Далеко не плевать, но умалчивает об этом. Да и стоит что-то говорить, если невооружённым взглядом видно, что Сеня в самом ужасном настроении в последние дни. И вчерашний поцелуй с Ромой кажется цветочками на фоне игнорирования Кирилла.

И почему не всё равно, где шатается Дубровский? Почему хочется накричать на него с такой злостью, что аж сводит руки и рот?

Сеня делает глубокий вдох, чтобы дотерпеть до вечера и снова неожиданно прийти в его дом.

Знаете, пипец — это когда у тебя болит голова, а на глазах разворачивается такая мертвецки хреновая картина, от которой только сильнее начинают стучать молотки по вискам. И долбят так нещадно, будто хотят разорвать на куски и так туго соображающий, похожий на липкую жижу, мозг.

Кирилл явился в университет в пятнадцать минут, когда начался большой перерыв. Покурил с наслаждением, чтобы снова почувствовать ком тошноты, поднимающийся из глубин организма и желающий вырваться наружу.

Ему хотелось напиться в сопли, чтобы хотя бы один вечер провести с ветром в голове. Не думать о том, что Сеня с Ромой идут в чёртово кино. И да, он был последним засранцем, который нагло проигнорировал сообщение лучшей подруги, посчитав, что не нужно отвечать, будучи в совершенно пьяном и неосознаваемом состоянии.

И было так хорошо, пока не наступило утро. Вместо ночного и пьяного вечера на утро появился долбящий дятел. Вместо горького привкуса — засуха и гадость. Вместо уютной постели неудобный диван, но с тёплым пледом.

Ему пришлось отковырять себя от дивана, чтобы заехать домой и охладиться, дабы прийти в себя.

Зайдя на территорию и направляясь ленивой походкой в пятый корпус, перехватывает расфокусированным взглядом Сеню, которая идёт к нему спиной. Смотрит на неё несколько секунд, чтобы затем сжать ладони в кулаки и прорычать про себя ругательства, потому что грёбаный Григорьев подлетает к ней вихрем и засасывает прямо в губы.

Ну, пиздец.

Сеню, прямо в губы, отчего девочка хватается за его предплечья, едва ли не падая. Кирилл видит, как тянется навстречу, как губы растягиваются в улыбке, как прижимается своими треклятыми губами к его, целуя.

Надо отвести глаза, чтобы не казаться законченным мудаком, но внутренний демон призывает смотреть так долго, чтобы стало ещё хреновее, чем от выкуренной сигареты. Чтобы лёгкие скрутились в узел, не давая сделать вдох.

Ты же был учителем. Что тебе не нравится? Дал неплохой урок, после которого девочка почувствовала себя увереннее и раскрепощеннее. Это всё. Твои услуги больше не нужны. Дальше справится сама.