На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 39

— Да Мирка твоя — вертихвостка! Она сама перед ним задом вертела, вот он и не сдержался!

— А может, хватит? — вдруг услышала я словно со стороны свой голос. Все вдруг резко замолчали и уставились на меня.

— Смотрите… Смотрите!!! — Степка внезапно позеленел, в глазах его заплескался откровенный ужас. — Она плачет!

Я резко обернулась и попятилась. По щеке лежащей в гробу Вики ползла слезинка. Толпа ахнула, мама побледнела и схватилась за сердце.

— Она что, живая? — пролепетала я, вдруг разжигаясь сумасшедшей надеждой. — Вика!!! — я попыталась броситься к сестре, но меня перехватил служащий ритуальной службы.

— Мирослава Андреевна, что вы говорите? — укорил он меня. — Я ведь предупреждал, что сейчас тепло и грим может потечь. Это не слеза, мертвые не плачут.

Взглянув на него, я почувствовала, что ноги отказывают мне, а сознание вдруг стало легким как пушинка. Закатив глаза, я рухнула наземь и оказалась в спасительной темноте.

Очнулась я дома, в родительской спальне. Рядом сидел Степка, стоял врач с ваткой в руках.

— Что произошло? — пробормотала я. — Мне плохо…

— Сейчас будет лучше, — пообещал доктор. — Я вколол вам успокоительное, через несколько минут полегчает.

— Мира, может, тебе не идти на кладбище? — погладил меня по руке Степка.

— Нет, я должна! — вскочила я и схватилась за голову — перед глазами все поплыло.

— Не вставайте, полежите еще минут десять! — приказал врач, но я не стала его слушаться.

— Нет, я должна. Я справлюсь! — пообещала я.

Не став возражать, Степка подхватил меня под руку и вывел из дома. Вскоре всей процессией мы двинулись на кладбище. Все похороны мы стояли со Степкой обнявшись, тихо плача. А потом, когда все собрались на поминки в доме, остались во дворе.

— Мир, — вдруг заговорил Степа, — поехали домой. Не хочу никого видеть.

— Если честно, то я тоже, — всхлипнула я. — Но это же как-то не по-людски.

— Не по-людски, Мира, то, как они с вами поступают, — вмешалась Соня. — Вы извините меня, это не мое дело, но… Я бы с такими людьми не осталась, ни на минуту. Давайте вернемся в город и там помянем Вику.

— Мира? — вопросительно взглянул на меня Степка.

— Поехали, — вздохнула я, понимая, что ребята правы. Мы здесь никому не нужны, так что же нам здесь делать?

Втроем мы направились к остановке. Проходя мимо колодца, Степка остановился и, набрав воды, принялся жадно пить. Мы с Соней стояли на дороге, когда из магазина вышел «отчим», держа в каждой руке по бутылке водки.

— О, Господи, только не он… — простонала я, гадая, кто из нас не сдержится первым и вцепится в его жидкие волосенки. Меня при виде этой сволочи обуяла такая ненависть, что я даже испугалась.

— Это твой отчим? — догадалась Соня. — Слушай, подруга, держи себя в руках. Он сейчас пройдет мимо, а мы пойдем своей дорогой.

— Если он скажет хоть слово… — дрожащим голосом откликнулась я. — Я за себя не ручаюсь.

Степка, наконец, оставил ведро и, подойдя к нам, с открытой враждебностью смотрел на приближающегося мужика. А он, словно нарочно, шел медленно, виляющей походкой.

— А что, уже уходите? — остановился он напротив нас.

— Уходим, — за нас всех ответила Сонька, крепче сжав мою руку. — Всего доброго!

— Чего ты с ним любезничаешь? — вдруг крикнул Степка и тяжело задышал. — Да я его придушу!