Встретимся в полночь - Брианна Борн Страница 39

Мне так много хотелось спросить у родителей о Страте. Может быть, я смогу найти способ сформулировать вопрос так, чтобы мама ни о чем не догадалась, но, если я сделаю неверный шаг, у меня будут большие неприятности. Мои родители демократичные, они доверяют нам с Кади во многом, но нарушения закона они бы не допустили.

Если я держала все в секрете – значит, у меня была на то причина.

Я убираю папки и на цыпочках поднимаюсь к себе. С кровати Кади на другом конце комнаты на меня не мигая смотрит ее плюшевый тюлень.

— Я знаю, друг, – вздыхаю я. – Поверь мне, я знаю.

Кажется, будто на стороне комнаты Кади время застыло и все словно покрыто слоем древней пыли, но, когда я провожу пальцем по ее прикроватному столику, он оказывается идеально чистым.

Мысль приходит в голову с такой ясностью, что мне хочется отшлепать себя за тупость. Это на моей половине комнаты не осталось ни единого доказательства наших отношений со Стратом.

Я опускаюсь на колени перед прикроватным столиком Кади. Выдвигаю нижний ящик и начинаю рыться в куче хлама, в основном в вещах из нашего детства. Пластиковые ожерелья на резинках, спиннеры, несколько ее любимых книг в обложках о группе девушек из конного клуба.

Не знаю, что я надеюсь найти. Дневник со всеми подробностями? Единственное предложение с ответом на вопрос «Почему?»? Аккуратно записанные жуткие сцены? Дорогой дневник, сегодня Ария решила стереть своего горячего парня, потому что у него в подвале, как оказалось, хранится самая большая в мире коллекция кукол-младенцев и он каждый день меняет им подгузники.

В ее письменном столе нет ничего, кроме школьных принадлежностей и наполовину исписанных тетрадей. В комоде ничего, кроме одежды, хотя я так надеялась наткнуться пальцами на спрятанную коробку с фотографиями или холодный металл ключа от дневника.

Ее рюкзак висит на двери. Я снимаю его и достаю два толстых учебника: «Физику» и «Историю США для старших классов». Вот ее пенал с тропическим рисунком, три расплющенных протеиновых батончика, несколько запасных резинок для волос. Ее школьный ежедневник с оскалившей зубы и готовой к прыжку пумой на обложке.

Мои пальцы задерживаются на ежедневнике. Дурное предчувствие, будто шепот над могилой. Я уверена, что у меня был точно такой же. Я помню, как рисовала эскизы платьев на полях. Но сейчас я пользуюсь блестящим фиолетовым. Не припомню, чтобы я выбрасывала старый. В нем могло быть упоминание о Страте. Так что же с ним случилось?

Я достаю ежедневник Кади и открываю его на кровати.

Спиральный переплет скрипит. Недели заполнены ее энергичным, очень аккуратным почерком. Выделены волейбольные матчи: «Кугуары Риджкрофт» против «Камелотских Аллигаторов». Я перехожу к октябрю.Школьный бал – написано объемными буквами с черными и золотыми звездами вокруг. Увидев в мечтах ретроспективный кадр со Стратом за роялем в ротонде, я поняла, что он был там в тот вечер, но в ежедневнике Кади об этом ничего не сказано.

В середине ноября появляются грустные смайлики. Они размером с ноготь мизинца, всегда в правом нижнем углу. Две маленькие точки в качестве глаз и изогнутый рот.

Она так отмечала дни, когда чувствовала себя подавленной?

Не думаю. Кади, которую я знала, всегда была уверенной в себе и жизнерадостной.