Искра. Эмерсон и Себастьян - Ребекка Яррос Страница 39

— Ты ведь помнишь, что у наших отцов десятилетняя годовщина? – спросил Райкер.

— И что? – выпалил я.

Кареглазые детишки… С ее глазами, умом, смелостью… с моим телосложением, моими волосами – потому что, черт возьми, я единственный, кто может стать отцом детей Эмерсон Кендрик. Только я имею право дать ей свою фамилию, спать рядом с ней, любить ее, покупать обожаемый с детства «Тик-так». Больше никто. Только я.

— Ну если мы продолжим нестись под двести километров в час, то умрем прямо сегодня, и будет очень смешно, учитывая, что мы не успели возложить венки на мемориал, и все такое.

Только Райкер мог сказать это без малейших признаков паники. Я посмотрел на спидометр и убрал ногу с педали газа, снизив скорость до ста двадцати.

— Давай заскочим в «Трещотку» перед клубом, – предложил я, когда мы въехали в город.

— Ладно. От порции блинчиков я бы не отказался.

А вот я бы не отказался от возвращения в реальность.

— Ты точно не хочешь? Вкуснятина!

Райкер подвинул ко мне тарелку с клубничными блинчиками.

— Нет, мне кое-куда нужно, – сказал я, взглянув на часы.

До начала церемонии оставался всего час.

— Она в магазине у своей мамы! – крикнула мне вдогонку Агнес.

— Ты прелесть, Агнес, – ответил я, выходя на улицу.

Чертова дверь не скрипнула. Может, когда-нибудь я привыкну.

Я посмотрел по сторонам и перебежал дорогу, принюхиваясь на ходу к своей флисовой куртке. Не мешало бы еще раз принять душ – от меня все еще разило пожаром, который мы тушили всю неделю, однако мне не терпелось обнять Эмерсон.

Когда я открыл дверь в «Букеты Кендрик», зазвенели колокольчики и меня окутал аромат свежесрезанных цветов. В подсвеченных витринах торгового зала, отделенного широкой стойкой от мастерской, красовались букеты. Вдоль стены стояли венки, и я знал, что их восемнадцать. Внутри звучала песня Love Shack, а мама Эмерсон подпевала.

— Минутку! – крикнула она.

— Я выношу последний, – сказала Эмерсон, пятясь с венком через вращающуюся дверь.

Наверное, я попаду за это в ад, но, черт возьми, я не мог не заметить, как соблазнительно выглядит ее задница, обтянутая черными брюками.

— Тебе помочь? – предложил я.

Она взвизгнула и развернулась, едва не выронив венок. Цветы благополучно приземлились на стойку, а Эмерсон катапультировалась в мои объятия.

— От меня воняет дымом, – предупредил я и притянул ее к себе.

— Мне все равно, – прогудела она мне в шею.

Я обнял ее одной рукой за ягодицы, а другой зарылся в темный шелк волос. Боже, как вкусно она пахла! Бергамот и мята ударили в голову, обещая рай после адской недели.

— Я скучал по тебе.

Я поцеловал ее в волосы, позволяя себе насладиться мгновением, а не отталкивать его, как обычно.

— Я так рада, что ты здесь.

Она обняла меня еще крепче.

После пожаров я обычно возвращался в свою квартиру, заказывал пиццу и открывал пиво. Иногда возился с техникой или снимал девчонку. Возвращался к реальности.

А сейчас… руки Эмерсон обвились вокруг моей шеи, ноги болтались в воздухе, и ее нескрываемая радость от моего возвращения разрушила последние преграды – вот она, настоящая жизнь.

Я никогда так не радовался, что вернулся живым.

Зазвенели колокольчики, и вошли двое парней в пожарной форме.

— Привет, Эмерсон, привет, Бэш. Мы за венками, нам поручили доставить их к мемориалу.