Худший подручный в истории - Эбби Хименес Страница 4

По приезде домой, сбросила свитер и бросила его на подлокотник дивана. Затем устало оглядела свою квартиру.

Я ещё не изучила это место. Оно было полно моих вещей, но я не была дома ни дня за восемь недель, что живу здесь. С тех пор, как бабушку отправили доживать домой вместо хосписа. Я не распаковала вещи, не обустроила квартиру по-своему. Сейчас место было таким же чужим, как и вся моя жизнь — отчасти знакомым, но в то же время и чужим.

Я бродила по квартире, поливая заброшенные растения. Разобрала почту, оплатила несколько счетов. Сложила кучу белья. Потом рухнула в постель и уснула.

На следующее утро, когда вернулась в гараж у бабушкиного дома, я оставила под дворником зиплок пакет с открыткой ко Дню святого Валентина и короткой запиской.

Видимо, это наказание за то, что у меня самая распространённая машина в США. Даже я иногда не могу понять, которая из них моя. У меня нет парня, так что вам повезло, никому не было дела, ха-ха. Подумала, открытка может понадобиться обратно.

Если бы пакет всё ещё был там, когда я вернулась, поискала бы ту пробковую доску, но решила, что стоит попробовать. Это избавит от необходимости обходить всё здание.

Три часа спустя я вышла, чтобы положить бабушкины ходунки на заднее сиденье, и зиплок пакета уже не было, вместо него лежала страница, вырванная из брошюры по установке потолочного вентилятора.

Спасибо. Может, фигурка с качающейся головой на приборной панели поможет? Ха-ха.

Это заставило меня улыбнуться. Немного.

Когда я вернулась, бабушка была там, где и всегда, на больничной койке посреди гостиной, в окружении цветов и завернутая в красочный плед, громко смеясь с Джиллиан, которая рассказывала какую-то драматическую историю. Мама стучала тарелками на крошечной кухне. Сестра бабушки, моя двоюродная бабушка Люси, стояла на табуретке у окна, развешивая кристаллы.

Это было хорошее место, чтобы умереть. Здесь хорошая энергия.

Всё вокруг моей бабушки всегда обладало хорошей энергией.

Ей не нравилась стерильная больница и любые напоминания о том, что здесь на самом деле происходит. Она заставила меня накинуть цветочный шарф на стойку для капельницы и не разрешала носить медицинскую форму. Не для этой работы. Ей нравились красивые, мягкие и удобные вещи. Еда, готовящаяся на кухне, люди вокруг. Это то, что мы ей и дали. Я надевала свою обычную одежду: свободные блузки и струящиеся юбки. Джиллиан принесла свечи собственного изготовления и кексы от Nadia Cakes, мама варила соус для пасты, и мы наблюдали, как бабушка медленно угасает.

— Я вернулась, — сказала я, захлопнув за собой дверь.

Люси указала на кристаллы.

— Как насчёт них? — спросила она громче, чем нужно. Её слуховые аппараты снова были выключены. — Они на нужном месте?

Бабушка повернулась, чтобы посмотреть.

— Мы не узнаем, пока солнце не окажется с той стороны.

— ЧТО?

— Я сказала, мы не узнаем, пока солнце не окажется с той стороны, — произнесла бабушка громче. — Ради всего святого, включи свои слуховые аппараты.

Люси спустилась.

— Ничего не услышала из того, что ты сказала. Мы, вероятно, не узнаем, пока солнце не окажется с той стороны.

Я посмеялась про себя, подошла к кровати и опустила бортик.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — сказала бабушка.

Я подняла бровь.

— Ты просто так это говоришь? — спросила я, проверяя её пульс.