Время для счастья - Мария Метлицкая Страница 4

— Из каких обломков? — не поняла Катя.

Вера вздохнула:

— Прежней жизни, Кать. Я еще помню таких на Арбате. Шляпки, шарфики, перчаточки. Авоська с кефиром. Эх… Но теперь по понятным причинам старушки исчезли. Так вот, — с воодушевлением продолжила Вера, — не отвлекай! Проводили Юля с Шопеном бабулю, довели до квартиры, обменялись телефонами и попрощались. Ты мою матушку знаешь: и «звоните», и «обращайтесь», и «не волнуйтесь, я рядом!»

Но бабуля ее убедила, что она со всем справляется и ничем ее не обременит. По крайней мере, очень будет стараться. Есть у нее и социальный работник, и знакомые, и соседи.

Но ты ж мою мать Терезу знаешь — Юля позванивала бабуле, угощала пирогами, Что-то приносила из магазина.

В общем, они подружились.

В хорошую погоду вместе гуляли, болтали о том о сем, бабуся оказалась собачницей и полюбила Шопена.

— Слушай, Вер! — не выдержала Катя. — Давай покороче! Ты во сколько сегодня встала? В двенадцать? А я в семь, Вер! И отработала день! И сейчас ты в теплой квартире пьешь кофе и куришь свой айкос! А мне, Вер, до дома как до луны. И вообще — зачем мне эти подробности?

— Потерпи, — безапелляционно ответила Верка, — и все станет ясно.

«А ведь не отвяжется, — с тоской подумала Катя. — Верке скучно, спешить ей некуда. Вот ведь зараза!»

Тем временем Вера продолжала:

— Пару лет назад у Эмилии — ее звали Эмилия, Эмилия Рейнардовна, папаша был латыш или литовец, не помню, да это и не важно.

— Да что ты? — с деланым удивлением воскликнула Катя. — Неужели не важно?

Верка невозмутимо продолжила:

— Пару лет назад, — повторила она, — у Эмилии умер муж. Детей у них не было. А людьми, между прочим, они были непростыми! Он — известный ученый, что-то в области химии, она — художница на «Мосфильме», тоже известная. Знаешь, сколько картин она сделала? Я услышала и офигела! Вся наша советская классика, представляешь? Все, что мы в детстве смотрели!

Так вот. Мне еще тогда маман сказала: «Познакомься с Эмилией Рейнардовной, предложи свою помощь. Она на ногах, мозги в полном порядке, никаких старческих закидонов, и самое главное — никаких родственников! Вообще никаких! В смысле, близких, московских. Есть какая-то двоюродная сестра в Молдавии, но с ней они сто лет не общаются». Ты поняла? — с нажимом спросила Верка.

— Квартира? — вздохнула Катя. — Ну что сказать… Юлия Павловна беспокоится. Хочет, чтобы у тебя было собственное жилье. А что тут такого? Юля — мать. Ты — балда и разгильдяйка, все понятно. Короче, предложила тебе взять бабулю под опеку?

— Ну да, — усмехнулась Верка. — Но главное, чтобы Мусику ее любимому, сыночке дорогому, наша квартира досталась! А дочка — пусть сама зарабатывает! Ну да, все понятно! А то мы не знаем! Вот почему она Мишке не предложила?

— Перестань, — отозвалась Катя, — ты не работаешь, свободного времени куча, ты одна, живешь недалеко, а у Мишки семья, двое детей, и живет он на другом конце города. Не придумывай, Вер! Все логично.

Комментариев не поступило. Странно. Обычно на эту больную тему — кто у матери любимец — Верка реагирует быстро и болезненно.

— Я, разумеется, отказалась! — с пафосом ответила Вера. — Буду я из-за квартиры! Это сейчас бабушка на ногах и при голове, а что будет завтра? Вот именно. Ну и послала я Юлю подальше. Все, не психуй, выходим на финишную прямую! Ты, кстати, где?