Невероятный сезон - Розалин Ивз Страница 40

Грация понятия не имела, что это значит. Калли бы знала… Она сделала мысленную пометку спросить ее позже.

Мистер Левесон повернулся к Грации и приподнял бровь.

— Это честь для вас, мисс Элфинстоун?

— Должна ли я считать за честь то, что меня повезут как экспонат, выставленный напоказ? – спросила Грация. – Мне говорили, что светские молодые люди правят экипажем лишь для того, чтобы покрасоваться, и в этом случае, я бы сказала, это честь для вас.

Мама ущипнула Грацию за руку, и та поняла, что снова высказалась тогда, когда стоило держать мысли при себе. Она поспешно добавила:

— То есть да, была бы рада прокатиться с вами.

Теперь он откровенно улыбался.

— Что-то мне подсказывает, что ваш первый ответ намного правдивее второго.

— И тем не менее общество не ценит честность в подобных случаях. – Грация бросила взгляд на нахмурившуюся маму. – Некоторые могли бы посчитать это нецивилизованным.

— Я ценю, – быстро сказал он. – Настолько, что надеюсь, вы никогда не станете мне лгать.

И почему, черт возьми, эти слова заставили ее покраснеть?

— Могу с уверенностью пообещать вам, сэр, что никогда не буду вам лгать.

— Грация – очень хорошая девушка, – вставила мама. – Она правильно воспитана.

Грация прикусила губу, чтобы удержаться от реплики, которая могла сильнее огорчить ее мать.

— Превосходно. Теперь, когда все улажено, не скажете ли, есть ли у вас платье янтарного цвета или того же оттенка, что осенние листья?

У Грации не было такого платья. На самом деле ей не удалось убедить маму купить платье именно такого цвета. Помнила ли та об этом?

Мама сказала:

— Хм. Кажется, у моей дочери нет ничего подобного, но есть очень красивые светло-голубые и бледно-розовые платья.

— Очень жаль, – сказал мистер Левесон. – Красновато-коричневые и золотистые оттенки выглядят гораздо выигрышнее на фоне коричневых и кремовых тонов моего экипажа.

Он встал, собираясь уходить.

— Я заеду за вами в субботу.

Леди Элфинстоун проводила его до двери, повторив от имени Грации, как та благодарна. Грация не шелохнулась, но думала о нем даже после того, как он ушел. Будь это любой другой джентльмен, она решила бы, что вопрос о цвете платья продиктован гордостью, желанием, чтобы она надела что-то, что дополняло бы красоту его экипажа. Но, несмотря на приятную внешность, мистер Левесон не произвел на нее впечатления денди, который разъезжает по городу в одежде, подобранной в тон коляске. И сегодня он не казался особо надменным.

Она могла лишь заключить, что он помнил ее замечание во время последнего визита о неудачно выбранном платье. Большинство, видя ее безразличие к прическе и поддержанию вежливой беседы, предполагали, что ей все равно, что на ней надето. На самом деле, ей было не все равно, но поскольку она не обладала правом голоса в таких вопросах, казалось, лучше изображать безразличие.

Тот факт, что мистер Левесон, возможно, видел это, – она помедлила, пытаясь обозначить эмоцию, от которой все трепетало в груди, – тревожил.

А теперь она должна ехать с ним на прогулку. О чем они станут разговаривать, оказавшись тет-а-тет почти на час?