Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон,Л. Дж. Шэн Страница 40

— Обнимашка?

— Привет, Олли, – непринужденно и хрипло прошептала она, не поворачиваясь ко мне лицом. – Такое чувство, будто небо падает.

Казалось, будто все осколки, которые мне все эти годы удавалось беспорядочно склеивать внутри себя, рассыпались и осели в животе, словно испорченный пазл.

Я прокашлялся, впиваясь ногтями в ладони.

— Я подержу его ради тебя.

Наконец она повернула голову и улыбнулась мне, а затем похлопала по свободному месту на краю кровати.

— Не стой же там. Тебе еще пересказывать мне события целой жизни.

Ладненько.

Брайар явно не помнила последние пятнадцать лет, как и то, что я каждый день на протяжении них вел себя как первоклассный придурок.

Я сел возле ее бедра, жадно рассматривая Брайар вблизи. Даже без макияжа, прически и модной одежды она все равно была прекраснее всего, что я видел.

Ее красота была повсюду. В омуте ее сине-фиолетовых глаз с золотыми крапинками, полных сострадания. Таких больших, почти нарисованных, что придавали невинность ее хаотичной красоте. В розовых губах, с которых норовила сорваться острóта или шутка. В россыпи веснушек на носу и щеках, в изящном изгибе бровей. В том, как ее смех мог пробирать меня до нутра и согревать.

Незачем искать изъян.

Я все равно его не найду.

Я больше тридцати лет пытался его найти.

— Я помню, что была неуклюжей, но, похоже, в этот раз превзошла саму себя. – Брайар вздохнула и небрежно переплела наши пальцы.

Пульс подскочил до тысячи ударов, но я заставил себя сохранять спокойствие. Нынешняя Брайар скорее подожжет собственное лицо и потушит его ножом, нежели станет любезничать со мной.

Но эта Брайар думала, что мы все еще друзья.

Она сжала мою руку.

— Расскажешь мне, что случилось?

Я мог бы, но тогда создам для нее стрессовую ситуацию, а доктор Коэн велел мне этого не делать. Поэтому я сделал то, что умел делать любой, кто последние пятнадцать лет был безответственным бабником.

Я солгал.

— Мы были в «Гранд Риджент». Ты захотела прогуляться. Мы пошли на поле для гольфа, которое сейчас закрыто на реконструкцию, и ты нечаянно упала в водную преграду.

Я уже давно не говорил настолько безобидной лжи. Это и не ложь. Скорее, субъективная правда.

Брайар захлопала глазами.

— Зачем я пошла к водной преграде?

— Мы поссорились.

Она нахмурилась.

— По какому поводу?

Да, придурок, может, расскажешь ей?

Я уставился поверх ее плеча на натюрморт с вазой на стене.

— Э-э… из-за цветочных композиций.

— Что?

Хороший вопрос.

Что за черт, фон Бисмарк?

Я мог выбрать любую другую тему: еда, климат, политика, лучшие места для отдыха, худшая начинка для пиццы. (Правда, тут спор вышел бы недолгим. Ответ: ананасы, и это всем известно.) Неужели нельзя было повесить на стену картину о гендерном неравенстве?

— Мы женимся? – Глаза Брайар загорелись, и впервые с тех пор, как мы встретились вновь, на ее губах расцвела улыбка. – Боже мой, Олли!

Прежде чем я успел понять, что происходит, она обхватила мои щеки маленькими ладошками и притянула для поцелуя. Я мерзавец, но, похоже, во мне еще остались кое-какие моральные принципы, потому что я нежно сжал ее запястья, приподнял подбородок и чмокнул в покрытый испариной лоб.

— Нужно выбрать розы, Ол. Розы всех цветов. Красные. Белые. Розовые. Коралловые. Я обожаю коралловые розы.