Тысячу раз предатель - Оксана Алексаева Страница 40

— Добро пожаловать домой, – произносит Тигран едва слышно. Без пафоса, торжественности, скорее буднично.

Домой?

Я смотрю на здание и понимаю: нет, я не могу назвать это место своим домом.

— И где же твоя жена? – фыркаю я с издёвкой, сама же внутренне сжимаясь. – Почему она нас не встречает?

Я даже представить боюсь, если действительно увижу здесь ее, ту самую девушку. С которой я видела предателя полтора года назад… Или другую. Это уже не важно. Просто становится не по себе от одной этой мысли.

Тигран останавливается, смотрит на меня в упор, и от этого взгляда по коже расползаются мурашки.

— Нет у меня никого, – отвечает он ровно. И что‑то внутри меня странно дёргается.

Предательски, черт возьми. Я делаю невозмутимый вид, но чувствую, что в душе стало легче. Намного.

— Зато есть кое‑кто другой, – добавляет он, и я снова напрягаюсь.

Мы входим в дом, я тут же застываю. В гостиной стоят мои родители… Мама и папа.

— Здравствуй, дочка…

Глава 24

Василиса

Стоит только сделать шаг вперёд, и внутри что‑то надламывается с тихим, почти неслышным треском. Мама и папа стоят рядом, растерянные, взволнованные, будто боятся сделать лишнее движение. Такие знакомые, такие родные. И в то же время… Ещё чужие. Я ловлю на себе взгляд Тиграна. Он наблюдает за сценой с неподдельным интересом, даже с лёгкой улыбкой в уголках губ. Будто заранее знал, чем всё закончится, будто был уверен, что эта встреча мне нужна.

И я вдруг понимаю: сколько бы я ни злилась на своих родителей, как бы ни пыталась отгородиться от них, забыть, вычеркнуть из жизни – я безумно по ним скучала.

Мама бросается ко мне первой.

— Василиса… – её голос нервно дрожит.

Я пытаюсь держаться, правда пытаюсь. Но слёзы всё равно прорываются, брызгают из глаз, застилают взгляд. Внутри что‑то ломается окончательно, и я обнимаю маму в ответ, утыкаясь лицом ей в плечо. Слышу собственные всхлипы, тихие, почти детские.

— Дочка, прости нас… – шепчет она. – Мы так по тебе скучали. Я молчу, слова застревают где‑то в горле. Не знаю, что ответить,

но чувствую, как сердце медленно, нехотя начинает таять.

Мама отстраняется первой, и тут же замечает Лею. Ее глаза округляются, она охает от восторга и поспешно вытирает слезу.

— Малышка… – шепчет она. – Какая красавица! Копия Василисы! Да и от Тиграна что‑то есть…

Голос у неё звенит, словно колокольчик.

— Можно я её возьму? – мама спрашивает с осторожностью, будто боится отказа.

— Да, конечно, – отвечаю я. Разве я могу ей отказать?

Мама берёт Лею на руки, на её лице появляется такое облегчение, такое искреннее счастье, что я сама невольно улыбаюсь. Даже несмотря на дыру внутри. Лея тихо сопит, потом что‑то бормочет во сне, и мама замирает, словно держит самое хрупкое сокровище в мире.

Подходит отец.

Он выглядит старше, чем я его помню. Взгляд виноватый, осторожный. Такой, будто он действительно осознал свои ошибки.

— Я рад, что ты вернулась, – тихо говорит он и обнимает меня. «Меня заставили вернуться…» – так и норовит сорваться с языка, но я молчу.

— Прости меня, – добавляет он следом, едва слышно.

Смотрю на него пристально и медленно качаю головой. Плевать на прошлые обиды, родители есть родители. Наверное, и с моей стороны было глупо избегать общения и игнорировать их столько времени. Я ведь вижу, как сильно они переживали.