Хрупкое завтра - Татьяна Тронина Страница 40

Сколько прошло времени? Я не знаю, может быть, полчаса или минут сорок. Лишь изредка по шоссе мимо проезжали машины. Наконец подъехал белый «запорожец».

Никитин заметил меня, ловко вырулил между деревьев рядом, поставил машину чуть в глубине леса.

Я едва поднялась на ноги, с трудом вышла из будки и упала прямо на руки Никитину.

Ничего не говоря, он довел меня до машины, помог сесть, не обращая внимания, что я вся мокрая и в грязи.

— Что? – спросил он. – Что случилось?

— Я убила человека, – коротко произнесла я.

— Что?! Рассказывай. Ты сама в порядке? Ты не пострадала?

Я стянула с правой руки куртку, задрала рукав футболки. На плече, над локтем, у меня был сине-багровый синяк.

— Рукой можешь двигать? Погоди… дай осмотрю. – Никитин осторожно прикоснулся к руке, ощупал ее.

— Ой, больно! – вскрикнула я.

— Перелома вроде нет. Кто это сделал? – В голосе Никитина проскользнула странная, словно бесцветная интонация.

— Тот, кого я убила.

— Чего он хотел?

Проще было соврать, что Гога меня домогался, но нет, такой вариант слишком примитивен, он бы не объяснил всех странностей этого дела.

Я сделала в воздухе неопределенный жест левой рукой:

— Не знаю. Возможно, этот человек – псих.

— Значит, правильно ты его убила. Собаке собачья смерть, – все тем же бесцветным голосом произнес Никитин.

— Я даже не поняла, чего он от меня хотел. Я вообще не поняла, что он говорил, какой-то бред. Что-то про дело всей его жизни, его задачу… И как будто я что-то знаю и могу его погубить. А я про него ничего не знаю! Но у него был пистолет. Он его выронил, пока гнался за мной, а я успела схватить пистолет и выстрелила. Прямо ему в сердце.

— Далеко отсюда? – деловито спросил Никитин.

— Не очень.

— Идем, покажешь, – скомандовал он.

— Стас, но зачем?!

— Идем, – твердо произнес Никитин. Помог мне выйти из машины, и мы побрели сквозь мокрый лес по скользкой дороге. – Ты его знаешь? Этого психа?

— Да, – не раздумывая ответила я. – Он был на вечеринке у Дельмасов. Пытался со мной общаться там, но… Он противный. И странный. Потом один раз поймал меня в городе, нес какую-то ерунду. Сегодня я поехала в парк, на пробежку… и тут опять он! Снова за мной следил.

— А я ведь тебя просил не ходить в парк одной. И почему ты не сказала мне, что тебя преследует сумасшедший? – сдержанно произнес Никитин.

— Ну вроде как он друг Дельмасов… Я думала – просто странный тип. И из дома мне теперь не выходить? Он за мной следил, понимаешь?

— Все, все, успокойся! Как его зовут?

— Гога. Георгий Урусов.

Мы оказались у «руины». Я махнула рукой, показывая направление.

За поворотом перед нами открылось пространство, прежде бывшее кухней. На земле лежал Гога. Его неподвижные глаза были все так же устремлены в небо и полны слез. Вернее, воды… дождя!

— Нож? Тоже его? – огляделся Никитин. – И пистолет… Алена, стой. Не ходи тут… Не надо лишних следов. Итак… Интересно, откуда у него пистолет? И зачем еще нож? Ладно, пока неважно. Но очень странно. Похоже, этот человек действительно сумасшедший. И очень опасный. Таким не место среди людей. Возможно, он совершил уже немало преступлений… и на этой почве свихнулся, вдруг решил, что ты о чем-то догадываешься. Примерещилось ему. Мания преследования? Я такие истории знаю.

Никитин достал из кармана носовой платок, взял им валяющийся в грязи пистолет, тщательно вытер его. Затем вложил в ладонь Гоге. Нож (тоже придерживая его платком) аккуратно убрал во внутренний карман куртки Гоги.