Сильнее меня - Мария Летова Страница 41

Это тоже впервые, ведь обычно наш секс — это та единственная сфера, где Охотник прилагал до черта усилий!

Теперь я понимаю, что он старался не случайно, а потому что… для него, судя по всему, это самый простой способ склеить девушку не на одну ночь, а на гораздо дольше. Не цветы или свидания на крыше, а банально — “качественный” секс.

Рационально, логично. Даже цинично! И очень на него похоже…

Но эта приземленность мне отрываться от земли не мешает. Я только сильнее визжу внутри от понимания, что Багхантер… хотел удержать меня рядом…

Я оставляю на его груди маленький укус, на губах поцелуй, и чем сильнее пустеет его взгляд, тем больше я получаю удовлетворения. Может быть даже больше, чем от секса, который происходит между нами сначала как в замедленной перемотке, а потом резкими толчками и рваными вдохами.

Я и сама чувствую, когда он готов снять меня с себя. За минуту до этого или меньше, безошибочно чувствую, уже научилась этому. Паша кончает, зажав член в кулаке с запасом в несколько секунд, чтобы нам обоим быть уверенными — он успел.

И он медлит, прежде чем отправиться в ванную, даже когда я скатываюсь с него, падая рядом на диван.

Демонстративно убирает в сторону свой кулак и издает невнятный смешок. Когда уходит, свободной рукой подтягивает шорты.

Я наблюдаю с дивана и за тем, как он возвращается. Лежа на животе все так же, в одних стрингах с ощущением влажности между ног и свинцовой тяжести в них же, наблюдаю, как он направляется к холодильнику на совмещенной кухне и достает воду, которую наливает в стакан.

Я туго соображаю. Действительно туго. Но теперь, когда я разделила с ним секс без презерватива, а каждое его прикосновение поменяло градус и стало… космически, сумасшедше личным, требовательным, настойчивым, как его взгляд, я чувствую себя в праве задать свербящий мою подкорку вопрос:

— Так… почему ты расстался… со своей девушкой?

Сделав большой глоток, Паша спрашивает:

— Ответ “не помню” не прокатит?

— Нет… — тихо произношу я.

Теперь я не сомневаюсь, что он помнит очень даже многое. По заминке, которая происходит, в первую очередь. По его позе — он ставит стакан на стол и упирается в него ладонями, повернув в сторону голову. Так, что я практически разговариваю с его затылком.

— Я стал уделять ей меньше времени, — говорит Паша. — Мы из-за этого ссорились. В последний год постоянно.

— Ты стал уделять меньше времени... потому что у тебя цейтнот?

— Почти, — говорит он. — Пить хочешь?

Почти?

— Да… — отвечаю я.

Я жду, когда он наполнит стакан. И пока подойдет к дивану. И я жду его ответа, пока принимаю вертикальное положение, чтобы забрать стакан.

— Мы стали разного хотеть, — произносит Паша, стоя надо мной. — Стали не совместимы.

— Она тоже так думала? — спрашиваю я.

— Нет, она так не думала. Но она вообще хреново слышит окружающих, — говорит он.

Я пытаюсь не захлебнуться тем, что он говорит о своей бывшей в настоящем времени. Это делает ее слишком настоящей, а мне сегодня... выше крыши хватило Альбины.

— Ясно… — я отворачиваюсь, опуская стакан на пол. — А ты? — перевожу я тему. — Хорошо их слышишь?

На его лице появляется проблеск улыбки. Ставший уже знакомым. В глазах, в линии рта, поэтому я не сомневаюсь, о чем он говорит, когда произносит: