После развода. Один год спустя - Карина Ли Страница 41

Она не даёт двусмысленных намёков. Прозрачно и по-взрослому: «Мне хорошо с тобой сегодня. На завтра — не загадываем». И я благодарен за эту честность, даже если потом грызёт. Грызёт так, что по ночам делаю отжимания на кухонном полу и считаю до ста, чтобы прожечь лишнее.

Разговоры у нас тоже без сахара.

— Зачем тебе я? — спрашивает.

— Потому что рядом с тобой я настоящий, — отвечаю. — И хочу быть рядом.

— Я не обещаю тебе ничего, — говорит. — Только то, что не буду играть.

— Мне это и надо, — говорю. — Остальное — на мне.

Иногда ловлю её взгляд, и там — проверка. Сомнение. Страх подпустить. Я вижу и молюсь про себя: «Только бы не спугнуть. Только бы не наврать».

Засовываю все свои «хочу» глубже. Оставляю «уважаю» на поверхности. Это новая мышца — растёт больно.

Календарь набирает отметки: музей, бег на набережной, суп у неё на кухне, «караоке с нашими», домик в горах, юбилей Лиды. Каждый вечер — как шаг по тонкому льду. Слышишь треск — отступай, не геройствуй. И в этом есть странное счастье: наконец научился не брать силой, а ждать, пока дадут сами.

Сны не отступают. В них всё просто: мы вместе, без пауз. Утром просыпаюсь — никуда не делось желание, никуда не делась любовь, а добавилась выдержка.

Никогда не думал, что выдержка может так ломать и при этом собирать.

С отцом говорю чаще. Он коротко: «Не суетись. Делай. И молчи». Слушаю. Иногда хочется бросить всё, уехать с ней к чёрту на кулички и топить камин, пока не оттает любой лёд. В реальности — уважение, дела, не требовать, снова какие-то поступки». Смешно, но работает.

Бывают вечера, когда сидим у неё на диване, Лера уже ушла в комнату, фильм идёт, звук — тише. Вика рядом, плечо — в десяти сантиметрах. Запах её крема. И вот тогда мне хуже всего. Потому что мне хорошо, как никогда. И хочется сказать «пусти ближе». И я говорю другое: «Чаю?», и иду на кухню. Потому что если скажу раньше времени — всё сломаю.

Иногда она кладёт ладонь на моё предплечье мимолётом. Не задерживает — просто. От этого знака меня трясёт внутри, как от разряда. Эту тряску прячу в шутке, в делах, в «давай я завтра приеду пораньше и отвезу тебя к врачу».

Маленькими гвоздями прибиваю свою голову к реальности.

Я не знаю, хочет ли она меня так, как хочу её. Может — да. Может — нет. Я готов жить с этим незнанием, пока она не скажет что-то определённее. Готов — странное слово для человека, который раньше всё решал тут же. Но это и есть взросление, видимо: уметь стоять рядом и не перешагивать линию.

Ночью снова душ. Холодная вода. Лоб к плитке. И одна мысль, простая, без лозунгов: «Быть достойным. Каждый день». Не «добиться», не «уговорить», не «доказать». Просто — быть таким, рядом с кем спокойно. И если когда-нибудь она скажет «останься» — не обернуться в каменного. Остаться живым.

Закрываю воду. Вытираюсь на бегу.

И понимаю: да, это пытка. Но из тех, которыми лечат.