Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль Страница 41

Сильная, тёплая рука остановила меня на месте.

Он нахмурился уже по-настоящему, и в его глазах промелькнуло что-то вроде лёгкого упрёка.

— Какие деньги, Юля? – проговорил он сурово, как отчитывал за глупость. – Не обижай меня. У меня всё есть.

Он натянуто, почти неловко улыбнулся, будто этот жест давался ему с трудом, и добавил:

— Я постараюсь быстро. Есть какие-то пожелания?

Этот отказ брать мои деньги был не гордыней.

Это было… мужским принципом.

Короче, Захар входил в роль.

Не гостя, а того, кто обеспечивает.

И меня это одновременно смущало и безумно трогало.

— Да, есть, – кивнула я, решив не спорить. – Обязательно купи майонез. А то у меня для заправки салатов только греческий йогурт.

Он рассмеялся, громко, от души, и этот звук заполнил дом лучше любой музыки.

— Я понял, – сказал он, и в его глазах читалось: «Наконец-то разумный запрос».

Он наклонился, чмокнул меня в нос.

Взял документы, ключи, потом открыл свою сумку и достал оттуда старый кожаный бумажник.

Вид у него был такой, будто он доставал некий талисман, подтверждающий его самостоятельность.

Я проводила его до порога, смотрела в окно, как ловко заводит мой внедорожник, разворачивается и медленно уезжает по снежной колее.

Тишина в доме стала вдруг очень громкой.

Даже телевизор не спасал.

И тут, как ледяная вода, на меня обрушилась мысль.

Чёткая, паническая, безжалостная.

А что, если он не вернётся?

Варианты, как в дурном триллере, попёрли в голову один за другим.

Первый. Он угнал мою машину. С моими документами. Я одна в лесу без транспорта. Но зато телефон есть.

Второй. Он… он просто уедет. К своим друзьям в город? Поймёт, что всё это – ошибка, и исчезнет… Нет, ну это точно бред.

Третий вариант был хуже всего.

Вдруг с ним что-то случится?

Дорога, снег и он без телефона!

Он может застрять, заблудиться, попасть в аварию, и я даже не узнаю!

Я буду, как дура сидеть здесь в тепле, у камина, а он…

Меня бросило в жар, а потом в холод.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу окна, пытаясь разглядеть вдали исчезающие огни, но их уже не было.

— Какая же я дура, – выдохнула я в пустоту, и голос прозвучал надтреснуто. – Полная, безнадёжная идиотка. Надо было с ним ехать! Сидеть рядом, болтать, смотреть на его руки на руле…

Все прекрасные, тёплые чувства – забота, доверие, радость, сменились леденящим страхом.

Я доверила ему всё: дом, машину, себя.

И теперь эта безграничная доверчивость казалась мне детской, опасной глупостью.

Я вернулась на кухню, к закипающим овощам.

Но радость уже ушла.

Я поправила зачем-то кастрюли, чисто механически, прислушиваясь к каждому звуку снаружи.

Показалось, что где-то скрипнуло, и я замерла.

Потом поняла, что это просто дом.

Я пыталась успокоить себя: «Он же взрослый дядя. Он полярник, чёрт побери!»

Он выживал на севере!

Деревня для него вообще не задача.

Но другой голос, трусливый и циничный, шептал: «А вдруг не вернётся? По разным причинам…»

Я стояла у окна, вцепившись в подоконник, и смотрела в лес.

Каждая минута тянулась как час.

И я поняла одну простую и страшную вещь: я уже не представляю, как буду встречать Новый год одна, в этом доме, если он не вернётся.

Всё волшебство, всё тепло испарится, оставив после себя лишь эхо его смеха и память о его руках на моей талии.