Её ванильное лето - Оксана Хващевская Страница 42

— Лучше вино!

Сафронов до краев наполнил ее бокал.

— Ты что, споить меня хочешь? — спросила девушка.

— А это поможет? — улыбаясь и не сводя с нее глаз, спросил он.

Машка, не выдержав его взгляда, который будоражил и обжигал, улыбнулась и опустила глаза. Флиртовать и играть в подобные игры девушка тоже умела и пользовалась не раз таким приемом, но при этом ей удавалось владеть собой. С Вадимом так не получалось. Она чувствовала, как от его немигающего взгляда чуть из-подо лба у нее учащается пульс и кровь приливает к щекам. Маша не понимала, что с ней происходит и как ему удается вот так воздействовать на нее, казалось бы, ничего и не предпринимая. Она опускала глаза, не в состоянии выдержать его взгляда, и взор ее невольно останавливался на его пухлых ярких, красиво очерченных губах и ямочке, которая разделяла подбородок надвое, и ее бросало в дрожь…

— Не понимаю, о чем ты говоришь! — упорно не смотря на Вадима, ответила Машка, улыбнувшись.

— Да неужели? — засмеялся он.

— Конечно!

— Я тоже хочу вина! — капризно надув губки, пропела, наклонившись к Сафронову, Даша. И ему пришлось обернуться к ней.

Но боковым зрением он видел, как Машка закусила нижнюю губу, из-под опущенных ресниц метнув в его сторону взгляд светло-зеленых глаз. Вадиму хотелось послать куда подальше соседку по столу, которая его совершенно не интересовала, и продолжить эту словесную, тонко завуалированную игру с Машкой.

— …так это я к тому веду, уважаемые родственники, что баба Антоля заменила моей жене мать, а мне, значит, она всегда была тещей! И самой лучшей тещей, я вас уверяю, уважаемые родственники! — продолжал вещать Лигорский.

— Коля! — пытались одернуть его «уважаемые родственники».

— Слышь ты, зять, может быть, ты уже закончишь говорить, и мы, наконец, выпьем?

— Колян, закругляйся! С такими тостами мы до утра не управимся!

— К тому же горячее стынет!

— Ну, раз вы настаиваете, уважаемые родственники, тогда в самом деле давайте уже выпьем! Баба Антоля, твое здоровье! Да смотри не подведи! Чтобы мы и в девяносто собрались за этим столом! — торжественно произнес мужчина и одним махом опрокинул рюмку водки.

Все присутствующие последовали его примеру, и праздник продолжился.

Уже давно стемнело, а веселье за столом не утихало. Из дома на улицу мужчины еще с утра провели свет, заранее предвидя подобное течение праздника. Все давно наелись, напились, но расходиться не спешили. Такие встречи за столом всей их большой семьей были очень редкими. И сейчас они не могли точно вспомнить, когда в последний раз собирались вот так. Почти всех жизнь давно разбросала по разным городам и странам. У каждого была своя семья, жизнь, друзья, заботы и проблемы. Повседневная суета кружила, все больше увлекая в водоворот обыденности, и выбраться из него не представлялось возможным.

То и дело посматривая друг на друга, они думали об одном и том же — как быстро пронеслась жизнь. Так быстро, что и не заметили, как выросли дети, а у кого-то появились внуки. Они ведь все были из Васильково, родились здесь и выросли, дружили, гуляли вместе, и казалось, так будет всегда, а почему-то вышло по-другому. Их объединяло лучшее: детство, юность, родная деревенька, но это не стало связующим, неразрывным звеном. И сейчас все они с легкой грустью понимали, что навсегда утратили нечто важное. Их дети уже не дружили меж собой и почти не были знакомы, а внуки и вовсе будут чужими. Бабы Антоли не станет, и они больше никогда не соберутся за одним столом.