Дорогая первая жена - Даша Черничная Страница 43

Разве это правильно? Разве такое возможно? Ни единого поцелуя, я уже молчу о близости.

Как это вообще, мать его, работает?

— Привет, Олеся, — продолжаю есть, а она открывает меню и опускает в него взгляд.

— Знаешь, то, что ты делаешь, очень жестоко с твоей стороны.

— О чем ты?

Олеся со звонким хлопком захлопывает меню и наклоняется ко мне, практически ложась грудью на стол.

— Ты бросил меня.

— Когда успел? — спрашиваю спокойно.

— Ты обещал мне быть рядом. Обещал, что останешься со мной. Но что в итоге? Больше недели от тебя ни слуху ни духу!

— Еще скажи, что страдала, — усмехаюсь.

— Я скучала! — произносит громче, чем надо.

— Я заметил это по твоим статусам из ночных клубов.

Некстати нарисовывается официант, и Олеся, не сводя с меня взгляда, заказывает себе салат и шампанское.

Когда тот уходит, я доедаю свое блюдо и отодвигаю пустую тарелку.

— Олесь, давай без драмы, да? Я тебе обещаний про долго и счастливо не давал.

— Почему тогда ты оставил меня? — ее голос прерывается, и я вздыхаю.

Несмотря на прозрачность отношения к Олесе с моей стороны, я все равно чувствую себя мудаком при виде женских слез.

— Я не оставлял тебя. Лишь сказал, что у меня работы и забот до задницы, а ты хотела куролесить. Я держал тебя или запрещал тусить? В чем сейчас суть твоих претензий, Олесь?

— Ты должен был быть рядом! — хлопает ладонью по столу.

— А ты много была рядом со мной?

— Я всегда была с тобой! — ее голос натурально дрожит.

— То, что ты трахалась со мной, еще не значит быть вместе. Ты вообще помнишь, когда мы последний раз просто разговаривали?

Она усмехается, театральная дрожь в голосе уходит.

— А-а, вот оно что, Идарчик. Появилась на горизонте клуша, которая заглядывает тебе в рот, обстирывает и обхаживает тебя, как будто ты хозяин мира, так Олесю сразу в топку? Нашел, где потеплее, да?

На телефон приходит сообщение от помощника, и я, достав из бумажника купюры, поднимаюсь из-за стола.

— Мы потом с тобой поговорим, Олеся.

— Что, к своей Надьке побежал? — усмехается.

Хочется врезать ей, вот честно.

Поэтому я, чтобы избежать рукоприкладства, ухожу.

На улице Олеся перехватывает меня, цепляется за лацканы пиджака и шепчет пылко:

— Прости меня. Я творю страшные глупости! Этот все из-за того, что ты просто вычеркнул меня из своей жизни. Я скучаю по тебе и грущу одна.

Смотрю на время.

— Меня ждут на работе, — снимаю ее руки с себя. — Я позвоню, и мы поговорим. А ты пока, пожалуйста, не наделай глупостей.

В офисе в моем кабинете, на моем месте сидит отец. Когда-то он начинал с этой компании, а после бракосочетания она полностью перешла мне.

Демонстрация власти, которая сохраняется у него надо мной, мне не нравится, но я хаваю, потому что таковы правила.

Сажусь на кресло для посетителей, а отец осматривает меня.

— Должен признать, брак пошел тебе на пользу. Я думал, ты не вывезешь.

Сомнительная похвала, конечно.

— Я смотрел документы. Дела ведешь неплохо, — выдавливает из себя похвалу. — Дед тоже доволен тобой.

— Как он?

— Сдал сильно. Хорошо, что ты не затянул с женитьбой. Как раз документы успеем сделать и переписать его акции на тебя.

— Уговор был о том, что сорок процентов перейдет Давиду.

— И где он, твой Давид? — практически выплевывает отец. — Сбежал, даже дочь оставил с нами.