Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 43

Делаю шаг назад и ловко скидываю с себя вещи. Всё перекочёвывает к корзине с грязным

бельём, а я смотрю на реакцию Танюши.

То, с какой силой она сжимает края тумбы и как пытается не дрожать.

Замираю и даю ей посмотреть на себя. Мать же твою, её взгляд стоит этого!

Шаг и прижав Таню к себе, приподнимаю, а её штанишки поползли по попе вместе с

трусиками. Сажаю на тумбочку обратно и наслаждаюсь приглушённым стоном. Спускаю

штаны по ногам и не отказываю себе в бешеном желании поцеловать каждую коленочку.

Поднимаюсь и, поддев кофту пальцами, тяну вверх, наблюдая бурю в её глазах. Таня

замирает. Не поднимает руки, чтобы снять кофту, но и не отводит взгляд. Молчим. Но

вот только сейчас я понимаю, что такое громкая тишина. Каждый из нас решает сейчас

своё будущее. Хотя, если честно, я уже решил. Осталось только Танюше сделать мой

выбор.

Секунда, две, и на третьей она медленно поднимает руки. Мне нужно несколько движений,

чтобы она оказалась полностью голой: маленькой, ладной, с дрожащим животом, сладкими

губами и пахнущей мёдом и молоком.

Подхватываю её на руки и подхожу к ванной, залезаю в неё и включаю душ, что висит над

нами.

— Холодно! — визжит Таня и сильнее прижимается ко мне.

Кожа к коже, дрожим оба, пока вода не становится комфортной. И мне бы отпустить

крошку свою, помочь искупаться и нести в комнату, но я не могу даже руки разжать.

Она будто специально рождена для меня, чётко прилегая к каждой мускуле всеми своими

изгибами.

Таня медленно поднимает голову, а я чуть отступаю от душевой лейки, чтобы на неё не

лилось сверху. Она смотрит мне в глаза и начинает поглаживать волосы на затылке.

— Миш, ты в меня упираешься, — шепчет севшим, хриплым голосом.

— Это только пока, крошка, — улыбаюсь я и понимаю, что я сейчас позорно кончу, если

она ещё раз потрётся своими губками о мой живот. — Я не умею говорить красиво,

Танюша, — выдыхаю ей в губы, но целую в уголок рта. — Но я тебя не отпущу больше.

Тебе это лучше принять и согласиться.

— Слишком просто, Миш, — дерзко хмыкает Таня, а я только зубы покрепче сжимаю.

Обхватываю её одной рукой поудобнее за талию и, приподняв, насаживаю на себя одним

движением, замираю.

— А‑а‑а‑а! — её полустон‑полукрик наполняет ванную, а я сдавленно матерюсь. — Ца…

Царёв! — задыхаясь, шепчет Таня.

— Это моё клеймо, Танюша, — рычу на выдохе. — Теперь ты моя!

И делаю первый толчок!