Хрустальная ложь - М. Эль Страница 432

Люциан нашёл его там.

Тихо прикрыл за собой дверь, как будто знал, что сын нуждается не в приказах главы клана, а в присутствии отца.

Они молчали минуту. Вдыхая ночной воздух Нью-Йорка, смешанный с дымом сигареты, которую Виктор выкуривал.

Пока Виктор не прошептал:

— Пап…

Голос сорвался, дрогнул от переполнявших его чувств. Он прикрыл лицо ладонью, пытаясь скрыть нахлынувшие слёзы.

— У меня будут дети. Двое. Я буду отцом.

Люциан медленно подошёл, положил руку ему на плечо. В его прикосновении была нежность и глубокое понимание.

— И ты боишься.

Виктор выдохнул, будто в него попали, и он лишился последней защиты.

— Да. Господи, да. Я не знаю, как… как…

Его дыхание сбилось. Пальцы дрожали. Грудь сжало так, что было трудно дышать. Он хватал воздух, но тот будто не доходил до лёгких, словно что-то давило изнутри.

Люциан знал, что это. Пережил подобное, когда узнал, что Амалия беременна Виктором, а потом и Селиной… и когда потерял её, когда страх за детей смешался с невыносимой болью.

— Виктор. Смотри на меня.

Он положил ладонь на затылок сына и притянул лбом к своему — старый метод, древний, как сам клан Энгель. Тот же, которым когда-то успокаивал маленького Виктора в детстве, когда тот боялся темноты или очередного кошмара.

— Ты не повторишь мою судьбу. Ты будешь лучшим отцом, чем я был. Гораздо лучшим.

Виктор сжал зубы, чтобы не разрыдаться, чтобы не дать волю всем тем эмоциям, что рвались наружу.

— Я боюсь… что не смогу их защитить. Что повторится… та же история…

— Не повторится. Ты не один, Виктор. У тебя — семья. У тебя — клан. У тебя — Валерия. А эта женщина, прости Господи... Андрес. Этой фамилией всё сказано. Она сама половину мира к чертям разнесёт, если понадобится.

И тогда Виктор впервые позволил себе слабость. Опустил голову на плечо отца, его тело расслабилось в этом редком моменте откровенности.

И прошептал:

— Спасибо, что дождался меня. Чтобы увидеть моих детей.

Люциан улыбнулся — тепло, глубоко, как очень редко, его глаза светились.

— Я ради них готов прожить ещё сто лет. И ради тебя, сынок. Да и к тому же... — мужчина притворно оскорбился. — Я не такой старый!

На следующий день, когда весь совет клана Энгель был собран в холле зала собраний, Валерия вышла к ним в чёрном платье, с одним из своих резких, королевских взглядов, которые заставляли всех замирать.

Виктор был рядом, держа её за талию. Пусть все видят. Пусть никто не сомневается.

И она произнесла, её голос был чистым и звонким, разнёсся по всему залу.

— Дети, которых я ношу, будут носить двойную фамилию. Энгель-Андрес.

Тишина. Трупная. Гробовая. Абсолютная.

А потом полетели голоса, полные возмущения и недоверия:

— Каких кланов?!

— Виктор, ты сошел с ума?!

— Люциан, ты серьёзно это позволяешь?! Это же немыслимо!

Люциан лишь улыбнулся волчьей улыбкой, его глаза блестели озорным огнём. Он ничего не сказал, но его молчание было громче любых слов.

Виктор скрестил руки и сказал иронично, глядя на возмущённых членов совета:

— Вы предлагаете мне спорить с беременной Валерией Андрес? Я не самоубийца.

Валерия дерзко склонила голову, её взгляд бросал вызов любому, кто осмелится ей возразить.

— Есть ещё вопросы?

— …

— …

— Нет, госпожа, — прозвучал хором приглушённый ответ.

Когда чёрные машины клана Андрес выехали к дому Энгелей, город замер. Семья вошла как королевский двор, их прибытие было торжественным и значимым. Их приезд был ожидаемым, но всё-таки неожиданным, знаменуя новую эру.