Мэр. Цена предательства – любовь - Евсения Медведева Страница 44

— Конечно… Час уже насухую тут сидим. Чёрный, и без сахара, – мужчина подошел ко мне, протянул руку, помогая подняться, а после подхватил рюкзак, из которого торчал багет, отломил кусок и двинулся вглубь дома. – Апартаменты не продаются?

— Ты всё же ударился, когда входил? – усмехнулся Костя.

— Да нет. Это же своего рода рехаб. Приземляет… Живешь, кайфуешь, перестаешь считать деньги, а потом хоп – на недельку на подобную фазенду, и к понедельнику ты вновь нормальный человек, а не свинья зажравшаяся…

Рай… Рай… Раевский?

От пришедшей в голову мысли стало невыносимо душно. Перерыла интернет в поисках статей об этом адвокате, изучила множество дел, даже анализировала статистику его выигрышей. Вот только никогда не всматривалась в фото.

Представляла старика с опытной проседью, маленькими глазёнками и круглыми очочками, чисто киношного типа. Вот только передо мной стоял ровесник Каратицкого, а не сморщенный мухомор с выслугой в юриспруденции.

Хоть и стояла на ногах, но было ощущение подавленности. Я будто оказалась на коленях перед этими двумя, пока они потешаются и перебрасываются шуточками.

Убьют?

Накажут?

— Чай будет, или как? – Каратицкий оттолкнулся от подлокотников и встал, почти подперев макушкой низкий потолок. Половицы под ним жалостно скрипели, пока он шел в мою сторону.

— Вы же не чай приехали сюда пить?

— Не чай… Но со смазкой всегда легче говорится, – Костя подошёл так близко, что наши тела на миг замкнули цепь, по которой побежал разряда электричества.

Сердце застучало, на глазах навернулись слёзы, а из груди вырвались всхлипы. Сама себя не контролируя, я рухнула ему на грудь, уткнулась носом в белоснежную рубашку и стала заливать её слезами.

Они все катились, и катились, словно трубу прорвало. Рыдала, сжимала полы пиджака, тихонько лупила по нему, не от ярости, а от полного отчаяния.

Как же я устала!

Это не мой мир, не моя жизнь, не тот круг общения. Мне всё время кажется, что нужно было поступить иначе. Что так неправильно, нечестно, подло… Вот только я не знаю правил этой игры.

Знаю, как сэкономить на продуктовой корзине, как втиснуть в скромный бюджет небольшое путешествие, как выцепить более-менее приличный шмот на распродажах.

Но я не знаю, как плавать в луже, где не головастики, а пираньи.

Я просто хочу вернуть свою жизнь, где все предсказуемо. Синдром училки… Расписание и режим от звонка до звонка.

И легче стало, лишь когда Костя обнял меня, уложив руки на спину, и сильнее прижал к себе.

— Я не ту смазку, конечно, имел в виду, но слёзы тоже пойдут…

— Ладно, сам чай сделаю, – Раевский потрепал меня по макушке, проходя мимо, и толкнул Каратицкого в плечо, чтобы мы отошли с прохода. И мы отошли…

Костя шагнул назад, вернулся в кресло, а следом и меня усадил себе на колени, покорно ожидая, когда я закончу увлажнять воздух.

На кухне стучали стаканы, вскипел чайник, захлопали шкафы, после чего раздался победный возглас: «Нашел!».

Но вместо чая мне в руки вложили стакан воды, ядрено воняющий валерьянкой, Костя придерживал за дно, давая понять, что выпить нужно все до последней капли. А после мы ещё долго молчали.

Мужчины курили, обмениваясь взглядами, а я провожала внезапную истерику и жалость к самой себе.

— Ну? А теперь расскажешь? – Костя оторвал от моего лица ладони, взял за подбородок и поднял, сталкиваясь взглядами. – Только условие, говорить честно.