Притворись моей, бывшая - Алиса Климова Страница 44

Мы дождались, когда она уйдёт.

— Что всё это значит? — спросила я у врача. — Я предлагала вам деньги, но вы сказали, что даже платные палаты заняты, что хирургов-кардиологов не хватает, а тут…

— Эти вопросы не ко мне. Единственное, что я знаю — кто-то о вас позаботился. О вас и вашей маме. Стефанцев и его ассистенты скоро будут здесь. Он посмотрит вашу маму, и, если будет возможно, прооперирует её тут.

— А если нет?

— Если нет, её отправят в Москву.

— В Москву? — переспросила я, не веря своим ушам. — Но…

К кабинету, возле которого мы стояли, подошёл ещё один доктор.

— Я — главный врач, — представился он. — Янковский Сергей Иванович. О Людмиле Васильевне позаботился ваш бывший муж.

— Мой… Валера?! — я совсем перестала что-либо понимать.

— Нет. Николай Борисович. Макарский Николай Борисович. — Он неожиданно улыбнулся уголками губ. — Простите, не подумал, что вы могли быть замужем дважды. Роковая красота, что тут сказать. Вашей маме повезло, что о ней есть, кому позаботиться.

* * *

Сжимая картонный стаканчик, я стояла у окна в холле. Николай Борисович… Кофе был мерзкий, зато горячий. Кардиохирург со своей командой приехал около часа назад, и после короткого диалога было принято решение оперировать. Такого жуткого страха я не испытывала ни разу в жизни. Будто бы я стояла на тонком льду, а подо мной была пустота. Поднесла стаканчик к губам и услышала шаги. Они эхом отражались от стен, рикошетили и удалялись.

— Ева.

Я порывисто развернулась.

Ник стоял от меня в считанных метрах и смотрел в упор, а я не могла выдавить ни слова.

— Как мама? — спросил он.

— Она…

Надо было поблагодарить его, спросить, откуда он узнал и что тут делает. Надо было много чего, но пальцы были холодными, а картонный стаканчик не согревал.

— Мне так страшно, Ник, — тихо призналась я. — Я думала, она как всегда… Думала, что всё хорошо, а она…

Он шагнул ко мне и крепко обнял.

— Всё будет хорошо.

— А если нет? — подняла голову. — Что, если…

Он приложил палец к моим губам.

— Всё будет хорошо, Ева, — уверенно повторил он, глядя мне в глаза. — Только так. Мне уже сообщили, что маму готовят к операции. Мы не потеряли время — это главное.

Я кивнула. Сперва неуверенно, потом решительнее.

— Если ты так говоришь… Но почему? Почему ты это делаешь?

— Просто… — он вдохнул. — Я тоже не хочу, чтобы ты притворялась, что любишь меня. — Прямой взгляд в глаза.

Я приоткрыла губы.

— Коля?

Мы одновременно повернулись. На нас смотрела Ада, смотрела и словно не верила в то, что видит. Ещё вчера я бы тоже не поверила, что так может быть, но сейчас было не до выяснений отношений и гордости. Всю ночь я провела в больнице, пыталась приободрить Аду, и все прошлые переживания, обиды, по сравнению с этим казались нелепыми.

— Здравствуй, Ада, — сказал Ник. — Давно не виделись.

— Да… Я…

— Мам, а это кто? — спросила племянница.

— Дядя, — вторая, двухлетняя Настя, показала на Ника. — Дядя Евы.

Сестра пришикнула на малышку.

— Ты муж тёти Евы? — спросила Соня.

— Да, — неожиданно сказал Ник. — Так и есть.

Воцарилась немая пауза, в которой отчётливо послышались уже другие шаги. К нам шёл доктор с тяжёлым выражением лица. Сердце упало вниз живота, душа оледенела от страха. Он обвёл нас всех взглядом и почему-то остановился на мне. Взгляд у него был непроницаемый и серьёзный. Мне стало нехорошо, стальная рука сжала сердце, лёд под ногами будто бы хрустнул, и я полетела в пропасть. Но падение прервалось. Ник взял мою руку и крепко сжал.