Тысячу раз предатель - Оксана Алексаева Страница 44

Это угнетает. Убивает медленно, методично. В день нашей свадьбы я напиваюсь.

Я, который почти не пьёт, который всегда контролирует себя и все вокруг. Но именно в этот день мне нужно забыться. Так сильно, чтобы ничего не чувствовать. Чтобы хоть на несколько часов выключить этот ад внутри. Самое ироничное, что домой меня везёт трезвый водитель. Я не настолько глуп, чтобы сесть за руль в таком состоянии. Думаю, что всё под контролем. Думаю, что хуже уже не будет.

Будет.

Грузовик врезается в нас на полном ходу. Впереди затор, водитель большегруза отвлёкся, не успел затормозить.

Удар. Металл. Тьма. Дальше – обрывки. Боль. Шум. Пустота.

Меня собирают по кускам. Я лежу в коме. Недели. Месяцы. Врачи говорят осторожно, без гарантий. Говорят, что мне повезло, что мог стать овощем, не очнуться, и я цепляюсь.

За что? За жизнь? Да, но не только.

За мысль о Василисе. Я будто слышу её голос, будто чувствую её рядом.

Я ждал, что она придет, рано или поздно узнает об автокатастрофе, и примчится ко мне из дальних далей, возьмет за руку, улыбнется, скажет, что я так сильно её напугал. Но этого не произошло.

Это странно, но мысль о том, что я должен сам её найти, не даёт мне сдаться. Я хочу встать, хочу дышать. Хочу найти её. Сказать всё, что не сказал, или хотя бы увидеть. Убедиться, что она реальна, а не плод моего больного сознания.

Я выкарабкиваюсь. Медленно, с болью, через сам ад. Учусь снова ходить, снова жить. Каждый шаг словно победа, а ночь подобна испытанию.

И однажды я понимаю: я жив. А это значит, что готов продолжить поиски.

Потому что если я прошёл через этот ад и остался здесь: значит, не зря. Значит, у меня ещё есть шанс найти Василису. Или хотя бы перестать умирать каждый день без неё.

— Тигран, я жду, – Василиса напоминает о себе и своим голосом вырывает меня из прошлого, будто резко дёргает за канат, возвращая в реальность.

Я моргаю, делаю неглубокий вдох, собирая мысли в кучу. Слова даются тяжело, будто каждое из них нужно вытолкнуть наружу через плотный ком в груди.

— Да, я попал в серьёзную аварию, – говорю медленно, не отводя от неё взгляда. – Всё это время… приходил в себя.

Я замечаю, как её глаза тревожно расширяются, как она едва заметно замирает. Значит, ей не всё равно. Задело. И эта её реакция бьёт куда сильнее любых слов. Значит, я для неё всё ещё что‑то значу.

— Если бы не стечение обстоятельств, – продолжаю уже тише. – Поверь, Василиса, я бы нашёл тебя гораздо раньше.

Глава 27

Василиса

Рассказ Тиграна звучит ровно, слишком спокойно для того, о чём он говорит. Будто он пересказывает не свою жизнь, а чужую историю, услышанную вскользь. А во мне с каждым его словом поднимается тихий ужас.

Он говорит об аварии без подробностей, но их и не нужно. Достаточно отдельных фраз, пауз, взгляда в сторону. О том, как всё произошло внезапно. Как в машину въехал грузовик, как её повело в сторону. Как темнота накрыла резко, без предупреждения. У меня по коже пробегают холодные и цепкие мурашки. Я слушаю его, и вдруг отчётливо понимаю: Тигран мог погибнуть. Просто не выжить.

И эта мысль бьёт под дых так, что на секунду становится трудно дышать. Потому что если бы он погиб… Лея осталась бы без отца навсегда. Маленькая, упрямая, так похожая на него. А я… Я бы больше никогда его не увидела.