Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли Страница 44

Боже мой.Вместе с этим вздохом ушли и мои надежды на то, что выходные пройдут вполне нормально.

— Вас ждет слепая дегустация. Вы можете пользоваться столовыми приборами или руками. Никто вас не осудит… Потому что не увидит.

Я с трудом верила своим ушам. На столе стояло шесть тарелок, значит, Макс не будет есть с нами. И скорее всего, он будет стоять и потешаться над нами, как мы едим роскошные блюда пальцами, словно дикари.

— Ваши официанты назовут вам блюдо, а я скажу, когда вы сможете поговорить со своими соседями по столу в перерыве между трапезами. И крайне не рекомендую снимать повязку с глаз.

Может, я чего-то недопоняла на французском, но мне показалось, что его слова звучат угрожающе. Что будет, если снять повязку? Провинившегося отправят домой?

Сидевший напротив меня Кристофер пробубнил что-то о том, что все это уже слишком, и Макс посмотрел на него так, что Кристофер зарделся.

Взяв повязку, Бальтазар произнес:

— Начнем?

Я помедлила, удивляясь, почему никого не смущает абсурдность ситуации и никто не спрашивает, какое отношение все это имеет к собеседованию.

Нам налили по бокалу шампанского – по крайней мере, нам так сказали, – и все, посмеиваясь, закопошились, сталкиваясь руками и гремя столовыми приборами. Если кто в суматохе и пролил свое игристое, то никто ничего не заметил.

— Давайте поднимем бокалы за Карлу Дури, – произнес кто-то, судя по французскому акценту, это был Бальтазар. – За наш замечательный и неожиданный уик-энд.

С самим тостом я бы поспорила, но все же присоединилась к остальным. «За Карлу!» Мы подняли бокалы, но чокаться с завязанными глазами не решились.

Я осторожно сделала небольшой глоток, ощутив пузырики на языке, хрустящие, фруктовые нотки. Мне хотелось выпить до дна, но я решила остаться трезвой. Не хотела притупить чувствительность и потерять контроль. Сам Макс, да и весь этот уик-энд лежали далеко за пределами моей зоны комфорта. Обычно мне нравилось себя подначивать – в конце-то концов, я переехала жить и работать в другую страну на противоположном конце света. Но почему-то мне казалось, что происходящее на вилле Карлы – это уж слишком.

Я подумала, как сейчас Белль и Джульетта наслаждаются происходящим, и попыталась просто получить удовольствие. Было легче сказать, чем сделать.

— Ваше первое блюдо… – возвестил официант, и я немного отстранилась, чтобы он мог поставить тарелку. – Устрицы.

Я ждала, что он продолжит, но он замолчал.

Ладно, подумала я, наверное, это проверка на умение ориентироваться по органам чувств, различать вкусы и ингредиенты. Вообще-то это занятие было моим любимым, но раньше я проверяла свои догадки в беседе с официантами, а теперь это было невозможно.

Голос Макса раздался вновь:

— Блюда поданы. Можете начинать. Пожалуйста, воздержитесь от обсуждений, пока я не скажу, – проинструктировал он.

Наступила тишина. Я слышала, как Макс расхаживает вокруг стола, как его каблуки клацают по терракотовой плитке пола. Я пыталась вообразить себя в другом месте. Например, дома, с родителями и братьями, которые просто надо мной прикалываются. Сделав глубокий вдох, я попыталась успокоиться.

Я осторожно и нервно ощупала свою тарелку и попала пальцами в лежащие в раковинах холодные скользкие устрицы. Чем-то посыпанные. Что-то хрустящее – может, жареный лук, толченые орехи или даже хлебные крошки – и мелко нарезанные травы, нечто мягкое с одной стороны.