Тагир. Девочка бандита - Анастасия Сова Страница 45

Вспоминаю, как Батый спас меня, загородил собой. И становится еще страшнее.

— Давай, дружище, помоги тебя поднять.

Голос Тагира меняется. Ни разу за эти дни не слышала, чтобы он разговаривал так. Неужели, в Ахметове все же есть что-то от человека?

А я лишь только закрываю рот ладонями.

Что же теперь будет?

Батый же выживет, правда? Он большой и сильный. Прямо как хозяин!

— Фея! — обращается ко мне бандит, пытаясь взвалить на руки здоровенного раненого пса. — Быстро к тачке и открой заднюю дверь!

Ничего не отвечаю. Бегу исполнять.

Впервые за все время подчиняюсь приказу Ахметова не раздумывая. Мигом. Не позволяя себе сомневаться.

Да и какие тут сомнения, когда речь о Батые?

В ушах слышу свое же сердце и тихий скулеж собаки.

«Он выживет! Выживет! — проговариваю про себя. — Тагир знает, что делает!»

Он укладывает пса прямо на диванчик, и он с трудом там помещается. Пес взвизгивает в какой-то момент, видимо, хозяин неосознанно задевает рану.

— Рядом садись! — быстро бросает мне Тагир.

Вновь исполняю.

Мои руки ледяные, но я все равно глажу пальцами теплую лохматую шкуру. Но очень осторожно, потому что боюсь причинить Батыю вред.

— Все будет хорошо, Батый, — обещаю ему, прямо как и хозяин, который тут же сует мне в руки какую-то сумку.

— Это аптечка. Скрутишь бинт, придавишь рану.

Тагир захлопывает дверь, а я тут же бросаюсь к замку на сумке.

— Сейчас, сейчас! — обращаюсь к животному. — Все будет хорошо!

Руки не слушаются. Пальцы совсем закостенели.

— Быстрее, фея! — поторапливает меня Ахметов. Он уже во всю прыть гонит по своей лесной дороге.

Ловлю себя на мысли, что восхищаюсь им. Действительно восхищаюсь. Пусть и с животным, но он поступает достойно. Правильно. И я сейчас нисколько не сомневаюсь в его искренности.

Наконец, прокладка готова, и я прижимаю ее к ране.

Пес опять взвизгивает от боли, но не огрызается на меня, не пытается скинуть руку. Будто реально понимает все происходящее.

— Сейчас, малыш, сейчас… — пытаюсь успокоить его прямо как человека.

Больно смотреть на обессиленное тело и часто вздымающуюся грудь животного.

У меня из глаз текут слезы. Ему так больно…

— Не останавливается! — кричу.

— Тампон поменяй! — рычит Тагир. Он отвечает мне резко и раздраженно. Материт очередного автомобилиста, что мешается нам под колесами. — Немного осталось!

А дальше все как в тумане. Доезжаем до клиники, Ахметов снова взваливает на себя огромного Батыя, и врачи уносят его в операционную.

Дверь перед нами захлопывается, и все остальное вдруг оказывается совсем неважным. Абсолютно бессмысленным.

Тагир замирает в одной позе, а я падаю на ближайшее кресло. Разворачиваю перед собой трясущиеся руки. Они все в крови.

Потираю шею, потому что мне вдруг становится нечем дышать. И пофиг, что на ней останутся красные следы. И плевать, что на мне нет трусов! Лишь бы из операционной принесли хорошие новости.

Я чувствую себя ужасно истощенной. Словно меня изнутри беспощадно выпотрошили.

Бросаю усталый взгляд на Ахметова. Он тоже окровавлен, как и его одежда. Все еще стоит возле двери.

Получается взглянуть на него иначе. Под призмой всей этой ситуации. А что, если он не врал? Вдруг спектакль, разыгранный перед другими бандитами действительно был ради защиты?

— Тагир… — обращаюсь к нему, но мой голос неслышно. Ахметов не реагирует.