Вдохновленная Хаосом - Элис Кларк Страница 46

Провожая дядю взглядом, я увидела, как к нему подошел дядя Ларри, еще один офицер полиции. Перекинувшись парой слов, они оба повернулись в мою сторону. Дядя Ларри помахал мне, нацепив на лицо самую веселую улыбку. Махнув ему в ответ, я отложила альбом в сторону и полезла в рюкзак за пачкой пластилина. Когда мягкий, податливый материал оказался в руках, я на миг закрыла веки, вспоминая контуры маленькой фарфоровой птички, которую трогала сегодня утром в гостиной дяди. А открыв глаза, принялась лепить, пытаясь воссоздать ту же форму.

Высунув кончик языка, я так погрузилась в процесс, что не заметила, как пролетело время, и очнулась, лишь услышав звук открываемой задней двери машины. Подняв голову, я оглянулась. И с изумлением наблюдала, как дядя помогает забраться на заднее сиденье укутанному в плед мальчику.

– Посиди пока здесь, вернусь минут через десять. Потом поедем в участок. Твоему отцу уже позвонили. – Чуть нагнувшись, чтобы встретиться со мной взглядом, дядя Джим обратился ко мне: – Лали, прошу, никакой болтовни.

Я, приняв серьезный вид, провела сомкнутыми указательным и большим пальцами по губам, продемонстрировав, что буду держать рот на замке, и выбросила невидимый ключ. Дядя вздохнул и, заперев дверь, ушел.

Мне хватило сообразительности дождаться, пока он исчезнет в доме, прежде чем повернуться к незнакомцу и произнести:

– Привет.

На вид мальчик был чуть старше меня. Очень медленно, будто робот, он приподнял голову и посмотрел на меня абсолютно стеклянным взглядом. Он явно долго плакал: белки покраснели, веки припухли. Несмотря на отсутствующее выражение лица, где-то в глубине его карих глаз горел хоть и тусклый, но теплый огонек янтарного оттенка. Я засмотрелась на него, ощутив прилив тепла даже через решетку. И только потом оглядела незнакомца целиком. Уголки тонких губ были опущены. Темные волосы всклокочены, словно за них долго тянули или дергали в разные стороны. На лице, шее, одежде и пальцах, крепко вцепившихся в края пледа, виднелись красные разводы.

– Это кровь? – спросила я, так и не дождавшись приветствия.

Мальчик продолжал смотреть на меня, не проронив ни слова.

– Ты немой?

Все тот же стеклянный взгляд. Ничего более.

– На тебя напали?

Вновь никакого ответа. Надув губы, я демонстративно отвернулась.

– Ну и ладно, – пробормотала я себе под нос, вернувшись к пластилину.

Прошло, должны быть, не менее пяти минут, прежде чем до меня донеслось чуть хриплое:

– Я не знаю.

Резко развернувшись обратно к мальчику, я уставилась на него. Отсутствующий взгляд исчез, уступив место такой агонии, что я вздрогнула. В его глазах плескалась боль. Настоящий океан боли. По щеке стекала слеза. Губы дрожали.

– Я не помню, что произошло, – тихо произнес он надломившимся голосом, следом с силой закусив нижнюю губу, пытаясь унять дрожь. И продолжал впиваться в нее зубами, пока не прокусил до крови.

Сердце забилось быстрее. Я не понимала, почему, но в груди словно образовалась пустота. Так хотелось разделить боль этого мальчика. Забрать хотя бы часть. Заполнить ею эту пустоту.

Я вцепилась пальцами в разделяющую нас решетку, мечтая, чтобы она исчезла. Чтобы я могла перебраться на заднее сиденье и обнять его. Крепко-крепко обнять.

– Все будет хорошо, – прошептала я. Единственное, что могла сейчас сделать.