Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио Страница 46

Почему так?

Отчего это зависит?

Кто это регулирует?

Неужели реально есть на небесах целое министерство купидонов, которое управляет чувствами?

Больно.

Больно так!

Я же всё старалась делать, разве нет?

Ну, хорошо, нет. Не всё.

Не была я идеальной. Но так ведь и он не был?

И его, между прочим, устраивала моя не идеальность.

И нравилось ему, что я такая… творческая.

Что иногда могу заказать еду доставкой, потому что сижу с утра до вечера голову от ноутбука не поднимая.

А иногда даже заказать забываю. Сама на подножном корму. Хорошо, что Полина готовить умеет и себя давно сама кормит.

Но ведь он не поэтому пошёл левачить, нет?

Господи, дочь смотрит. И что ответить?

— Дочка, ты что? – вдруг открывает рот Гусаров, – какой развод? Нет. Просто… появились у нас с мамочкой твоей некоторые разногласия, небольшие…

Это он Ларкину задницу назвал небольшой? Чутка преувеличил. Вернее, преуменьшил.

Я поднимаю бровь – скорее всего не так красиво, как это делает бабуля Харди, но всё-таки.

— Неужели, Сергей Сергеевич? Небольшие разногласия, да? А может, как раз большие? Несовместимые с семейной жизнью?

В конце концов, почему я должна врать дочери, что-то придумывать?

— Надежда, прекрати.

— Я прекрати? Интересно. Да я и не начинала. Может, тебе стоит прекратить? Или, может, вы нам, драгоценный наш, расскажете, почему вы закрыли на ночь дверь? Почему притащились домой так поздно и подшофе?

— Хватит, Надежда! Хватит!

— Именно, хватит. Полина, мы с твоим отцом разводимся.

— Надежда!

— Ой, пап, хватит! Думаешь я не знаю про твои дела с тётей Ларой? Противно.

— Что? Ты… ты… еще будешь отцу замечания делать, да я… я…

— Что ты, Сергей? Что? Уймись уже. Облажался по всем фронтам. Дай нам в дом войти уже.

— Ты… вы…

— Мы, мы… Мы ночевали у чужих людей, и теперь хотим себя в порядок привести, элементарно умыться и белье свежее надеть.

— А почему это оно у вас…

— Потому… идиот…

Полина качает головой, уходит в свою комнату, я прохожу в нашу с Гусаровым спальню.

Руки трясутся, хотя я думала, что будет еще хуже.

Хотя, куда уж хуже?

Всё.

Жизнь развалилась. Рассыпалась как лепестки засохшей в страницах книги роза.

В спальне совсем не весело.

Постель даже не разложена, видимо спал прямо так, на покрывале, и воняет в комнате так, как будто в ней эскадрон гусар летучих отмечал взятие Шипки, или где там побеждали наши гусарские полки, под Бородино?

Накосячил, нажрался… Нормально.

И ему ведь даже не стыдно, да?

И что дальше?

А дальше, Наденька, развод.

Прошла любовь, завяли помидоры…

Подхожу к шкафу, достаю бельё, чистый домашний костюм, прохожу в ванную комнату.

Дверь закрываю. Двигаюсь как сомнамбула. Включаю воду, регулирую температуру, достаю из шкафчика пакетик магниевой соли, высыпаю. В зеркало на себя смотрю.

Плохо выглядишь, Надежда, плохо. Это такую меня видел Харди? Ненакрашенная, блёклая какая-то, кожа вялая, небольшая сеточка морщин у уголков глаз. Хорошо, что лоб чистый. Кто-то против ботокса, а я – за. И вижу разницу. Не важно, что сейчас я выгляжу не комильфо, в принципе-то я, конечно еще хороша, для своих тридцать восьми – вполне.

Цвет волос бы слегка освежить, и вообще причёску, может поменять? Или начать отращивать?

Когда-то у меня были волосы ниже лопаток и было хорошо, и мне идут высокие прически и всякие там хвосты и ракушки.