Время ласточек - Екатерина Блынская Страница 46

— И что теперь… Да, дружили… и дружим. Но не устраивай мне здесь сцен! Это смешно. Идем, мы проводим тебя до переезда. Нехорошо, человек ждет…

— А я что, не человек? – задрожав голосом, сказал Васька, поднялся и, грубо схватив Лизу поперек талии, прижал ее к дверному косяку.

— Я, значит… все? Рвешь со мной?

— Рву, – кивнула Лиза.

Лиза увидела перед собой его смешное, еще мальчишеское лицо с круглым носом, с круглым ртом, с еле заметной золотистой щетинкой. Васька поставил ногу между ее коленок и держал, а он был сильный.

— Вот я захочу и поцелую тебя еще раз…

В доме послышались шаги, Васька отпустил Лизу.

— Не надо меня провожать. Я уже понял, что ты с этим чуваком закрутила. И ладно, крути. Только он еще тот…

Лиза, пытаясь успокоиться и не заплакать, поправляла волосы.

— Конец, Васька, – упавшим голосом сказала она. – Ты этим перечеркнул даже хорошие мои воспоминания. Идем, мне надо выключить свет.

Васька обулся в коридоре, пока Лиза ждала, вышел, не попрощавшись с Григорьичем и Ниной Васильевной, стукнувшись о дверь, гулко сбежал по крыльцу, шумно стукнул калиткой. Лиза поспешила за ним, к Глебу, но Васька уже шел в сторону переезда. Наверное, он плакал.

— Обиделся? – глухо спросил Глеб, отмирая и отделяясь от темноты.

Рева стрекотнула ушками. Лиза протянула ей зеленое яблоко, прихваченное со стола, и лошадь захрустела им.

— Маленький. Глупый совсем. Шестнадцать лет ребенку.

— Обуховский, да? Видел его на пастбище как-то. Он тоже в очередь пас. Дебил настоящий. Я его просил стадо отогнать, а он лег и вырубился… Мы едем купаться?

Лиза, вздохнув, поежилась:

— А не холодно?

— Не замерзнешь!

Глеб спрыгнул с Ревы, набросил на седло свою фуфайку и помог Лизе забраться. Сам пошел рядом, держа лошадь за уздечку.

Река радовала теплотой и безмолвием. Хотя бы сейчас никого не было вокруг. Не скакали эти мелкие, не пробегали любопытные девки, не следили за каждым движением старики с кручи, якобы приглядывающие за козлятами и утками. Снимая Лизу с лошади, Глеб крепко обхватил ее за талию, там, где недавно только держали Васькины вредные ладони. Лизе стало горячо и хорошо. Глеб разделся и быстро зашел в воду. Лиза заметила, что одежду он скинул всю, и ей стало не по себе. Луны не было, темнота не давала ничего увидеть, и вместо реки чернел длинный змеистый провал, от которого поднимался туман.

— Отвернись. И не отсвечивай тут своим торсом, – сказала Лиза и, скинув одежду в чужую лодку, зашла в воду, прикрывшись руками.

Они доплыли до острова, немного полежали на отмели и, услышав гуляющую рыбу – подпрыгивающую над водой и плюхающуюся обратно шлепками, – решили возвращаться.

— Ты знаешь, – сказал Глеб, одеваясь, – эта нехорошая девочка… лезла до меня на бугре.

Лиза усмехнулась:

— Она затем и побежала, видно, не договорили вы с ней.

— Да, не договорили, – отозвался Глеб. – И не будем.

Дождавшись, когда Лиза оденется, он подошел к ней и, набросив ей на плечи фуфайку, взял за руку и прижал ее к груди. Грудь его была голой, без волос и почти мальчишеской, да еще холодной от реки. Лиза накинула капюшон толстовки на влажные волосы, но все равно ей было холодно. Глеб подышал ей на руки.

— Я сдержался, я не стану больше с ней… – сказал он тихо, – бегать. А уж глядеть не стану совсем. Там все равно ничего не выглядишь.