Хрупкое завтра - Татьяна Тронина Страница 46

И тут что я хочу заметить: алкоголики и зависимые люди существовали во все времена и везде, но никто с ними так целенаправленно не боролся, как советская власть.

— Какая гадость, – произнесла я с отчаянием, отвращением. – Ненавижу, не понимаю… И чего людям сейчас не живется? Особенно богеме этой!

— Ты ведь тоже теперь богема, – улыбнулся Никитин.

— Я не богема! – возмутилась я. – Я… я другая. Этот мир как будто начинает ломаться, но я хочу его починить! Пока не поздно!

— Знаю. Люблю тебя. Хожу – а в голове только о тебе мысли. Спать ложусь – о тебе думаю. Просыпаюсь – сразу ты перед глазами.

Я прикоснулась щекой к его плечу. Я тоже любила Никитина, но почему-то мне было все равно грустно и страшно, даже не знаю отчего: то ли встреча с Гогой в лесу, так ужасно закончившаяся, то ли угроза разоблачения меня все еще пугала…

Никитин был хорошим участковым. Вдруг я вспомнила, как перед моим уходом из будущего ругались жильцы в домовом чате, собираясь приструнить странных личностей, перекопавших клумбы у нас во дворе, а участковый на обращения граждан упорно не отвечал.

— Ты самый необыкновенный человек, которого я встречал, – продолжил Никитин тихо, опустив голову. – Ты даже не представляешь, на что я готов ради тебя. Но я знаю: меня распнут, когда узнают, что я решил жениться на тебе.

— Кто тебя распнет? – удивилась я.

— Люди, кто, – ответил он.

— Люди – добрые, – засмеялась я.

— Ты не знаешь людей… – покачал он головой. – Но ты мне вернула в них в веру. И вообще… я вот в Бога тоже не верю, но в последнее время хожу и постоянно благодарю его мысленно. Потому что он – ну или не знаю, кто там есть на небе, – послал мне тебя.

«Меня отправил в прошлое Николай Дельмас – чтобы спасти от преждевременной гибели своего старшего брата Артура», – подумала я, но, конечно, вслух этого не произнесла.

И ведь получилось у Николая! Артур спасен. Да, еще не конец лета (тогда, на исходе августа, состоится та роковая встреча участников любовного треугольника – Артура, Валерии и ее нового ухажера Бориса), но уже сейчас ясно: трагедии в этом варианте прошлого с моим участием не должно произойти.

— Давай уедем отсюда. Помнишь, мы уже говорили об этом? – сказала я. – Ничего и никому не скажем и уедем туда, где нас никто не знает. Бабаню возьмем с собой, разумеется. И маму твою. Если она захочет.

— Помню, конечно. И я уже работаю над этим, – серьезно ответил Никитин.

* * *

…Я вышла из вагона на «Бауманской». В этот час людей было еще мало. Я ходила и разглядывала скульптуры в центре зала – точно в первый раз. Добрела до торца с мозаикой, встала близко-близко. На мозаике был изображен Ленин. Если приглядеться, то вокруг его профиля мозаика была выложена как-то странно.

Когда-то давно, раньше, тут было два профиля: Ленина и Сталина. Потом профиль Сталина убрали – заменили кусочки мозаики.

— Алена! – раздался голос за мой спиной.

— А?! – Я оглянулась испуганно и увидела перед собой Артура.

— Привет! Смотрю – ходит тут как в музее, все разглядывает, – дружелюбно и даже весело произнес Артур. – Прости, напугал тебя.

— Ничего страшного, – пожала я плечами.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Я не знаю, что я к нему чувствовала. Я все еще любила его как будто? Любила и ненавидела его одновременно. Я понимала, что Артур – хороший человек, но вместе с тем он ведь неимоверно бесил меня, а с таким настроем нельзя продолжать отношения.