Где рождается месть - Нана Рай Страница 47

— Сегодня были съемки у Дани с Лизой. Обсуждали подготовку к первому этапу. Похоже, у Дани серьезные проблемы с рассказом. Он никогда раньше не писал о чувствах.

— Я тоже.

— Да, но ты девушка. Нам с этим намного проще. Наверное…

Элина берет с тумбочки ноутбук и включает его.

— Я вчера прочла эти книги. – Она открывает вордовский файл и показывает Регине. – Для писателей. Они полезны или я потратила время без толку?

Регина округляет глаза и вчитывается в перечень названий:

— Здесь восемь книг. Ты прочла все за день?

— За вечер, – уточняет Элина.

— За вечер?! Ну да, тут есть неплохие вещи, правда, я не все читала. У тебя, скорее всего, каша в голове.

— Нет, я помню все дословно. Даже те строки, которые прочла по диагонали. – Элина пересаживается на ее кровать и открывает файл с рассказом. – Я переписала его. Прочтешь?

— Ты поэтому со мной помирилась?

— Да, – не моргнув и глазом отвечает Элина.

Регина только хмыкает и погружается в историю Элины. Спустя пятнадцать минут выдыхает:

— Ух ты, заметный прогресс. И всего за день. Не думала, что книги о писательстве реально способны кому-то помочь. Надо будет тоже почитать. Правда… – Она запинается.

— Что «правда»?

— Все хорошо, стиль, техника, но… В твоей первой версии была душа, искренность. А здесь выхолощенный, пластмассовый текст. – И Регина виновато опускает голову.

— Оу. – Элина со стоном захлопывает ноутбук и возвращается на свою кровать. – Не одно, так другое. И что теперь делать?

— Если бы я знала, – Регина вытягивается на кровати и закидывает руки за голову, – то давно бы написала бестселлер.

* * *

Три года назад

Тесная спаленка теперь кажется необъятной. Раскладной диван – неудобным. Все стало каким-то неправильным. После смерти Ливии весь мир опустел. Не важно, что с похорон прошел уже месяц. Не важно, что пора смириться и жить дальше. Элина не может так просто забыть. Одно-единственное слово выжигает ее душу и рвет сердце на куски.

Бессонов

Элина сильнее забивается в угол комнаты. На колени натянута длинная футболка с пятнами от чая на груди. Ливия так и не успела ее постирать. И если принюхаться, еще несколько дней можно было чувствовать запах сестры. Элине казалось, что Ливия ее обнимает. Как раньше. Когда она была жива.

— Долго ты еще будешь изводить меня? – Дверь в спальню распахивается с недовольным бурчанием матери. Женщина замирает на пороге. Она так похудела, а темные круги под глазами похожи на растекшуюся тушь.

Игорь теперь живет с ними. Словно убогая замена Ливии…

— Я не буду спать на нем, – упрямо повторяет Элина и утыкается лицом в колени.

Эту войну они ведут уже неделю. С тех пор как Элина поняла, что не может спать на диване, который раньше делила с сестрой.

— И что ты предлагаешь? Выкинуть хорошую мебель? – Голос мамы повышается, словно у оперной певицы.

— Он старый.

Мама замолкает. Топчется на пороге, затем проходит и садится на край дивана. Осторожно проводит рукой по шершавой обивке и тут же вытирает слезы.

— Мне тоже ее не хватает, Эля, – неожиданно признается она.

Впервые с похорон они говорят о Ливии. Впервые признаются, что она когда-то существовала.

— Я вообще не понимаю, как дальше жить. – Мама стонет и закрывает лицо ладонями.

Ее плечи съеживаются, и вся она превращается в маленького воробышка, замерзшего на ветке. Элина смотрит на мать и не решается пододвинуться к ней. А вдруг прогонит?