После измены. Я больше не твоя - Оксана Барских Страница 47

— Она так сказала мне, – пробормотала Марго, выглядела растерянной, так как эта новость была для нее открытием.

Я не хотел, чтобы между нами были секреты и недомолвки, поэтому решил рассказать ей всё, как есть. И пожалел, что когда-то в прошлом не сделал этого сразу. Тогда многих проблем удалось бы избежать, и сейчас мы с Марго жили бы вместе, как и прежде. Не было бы этих трех лет разлуки.

— Ева была его опекуном. Матерью сына была одна из моих бывших пассий, с которой я встречался до тебя. Она не сказала мне о беременности, умерла при родах. Ева же всё это время, пока не нашла меня, держала мальчишку в интернате, а после, узнав, кто я, сразу же вцепилась в меня мертвой хваткой.

— Бедный ребенок, – прошептала моя сердобольная Марго, и ее глаза наполнились неподдельным сочувствием. – Он ведь наверняка чувствовал, что он ей не нужен.

Я тепло улыбнулся, глядя на нее. Такой и была моя девочка, и ни капли не изменилась.

— Так и было, любимая, – сказал я, и Марго меня не поправила, после чего я продолжил: – Не хочу вдаваться в подробности, но у нее были связи, чтобы шантажировать меня сыном, поэтому я и взял ее главой своей предвыборной кампании. Политиком я никогда быть не хотел, но тебе всего этого не говорил, хотел сначала решить проблемы с ней. Дальше ты сама помнишь, что случилось. В конце концов, мне удалось лишить ее опекунства и забрать сына к себе. Ей запрещено теперь к нему приближаться по закону.

Вспомнил в этот момент, как узнал о сыне впервые. Конечно, сначала я его не любил, всем моим миром была Марго, и я боялся, что если она узнает о нем, превратно всё поймет и откажется от меня.

Я всегда знал, что в наших отношениях с ней я был тем, кто любил партнера сильнее. И часто сомневался, любила ли меня Марго достаточно, чтобы выдержать проблемы, которые возникли по моей вине. Именно поэтому я и не говорил ей о Сереже.

В то же время я и сам не представлял, как буду относиться к этому ребенку от нелюбимой женщины. Но сейчас, спустя три года, понял, как сильно заблуждался. Ведь эти годы я воспитывал его один и успел к нему прикипеть. Любил его и гордился им. И не понимал, как мог сомневаться в том, ввести его в свою семью или нет.

Глядя на бывшую жену, сердце наполнилось сожалением, что в прошлом я засомневался и не попробовал начать с правды. Может, всё бы сложилось совсем иначе.

— Ник, – протянула Марго, и на ее глазах появились слезы, которые она тут же стерла, не желая реветь. – Я думала, что ты хотел уйти к Еве, поэтому ничего не сказал мне о сыне. Зачем ты скрывал его от меня?

— Сначала я не знал о нем, а как узнал, не хотел тебе говорить. Сомневался, что ты… сможешь принять его…

Не хотел признаваться, мне было стыдно, но я не желал больше тайн между нами, поэтому полностью открылся.

— Ох, Ник, ты что… Я бы никогда не отказалась… Ты же знаешь, как сильно я хотела ребенка… Я бы приняла его, как родного…

Марго едва сдерживала рыдания, шмыгала носом, но явно не хотела плакать.

— Прости меня, – снова сказал я и погладил ее по здоровой щеке. – Потом столько времени прошло, что я решил, что лучше я разберусь сначала с Евой, а уже потом всё тебе расскажу. Но не успел…

Тогда идея повременить казалась единственно возможной, а сейчас я понимал, какую роковую ошибку совершил. Я сожалел о прошлом, но что толку, если его нельзя было изменить.