Твое сердце – лед - Аманда Вин Страница 47

Глава 30

Катя

Я не видела его две недели после той встречи. Максим как будто пропал. Не пишет, не звонит, не появляется. Я должна радоваться, но я почему-то переживаю.

Нет, я, конечно, видеть его не хочу. Тем более никакой минет не собираюсь ему делать. Но меня беспокоит, что у него в руках все ещё находится мое откровенное видео. Я даже в группу ту про спортсменов каждый день захожу. Боюсь увидеть себя там.

Конечно, это плохо сказывается на тренировках. Вот, например, сегодня иду во Дворец спорта потупив голову, а обычно улыбаюсь, предвкушаю тренировки. А сегодня с самого утра сил никаких нет.

Меня догоняет Амелия и обнимает со спины. Надо сказать, я восхищаюсь подругой: у неё улучшилось настроение в последнее время. Молодец, недолго страдала по Булату. Так и нужно делать. Это я глупая! Каждый день думаю об этом мерзавце. Куда он пропал? Радоваться надо, а я думаю.

— Как у тебя дела, Катя? – интересуется подруга. Внимательно на меня смотрит – наверное, чувствует мою тревогу.

Я пожимаю плечами, стараюсь улыбнуться:

— Да нормально. Что могло измениться? Мы же вчера с тобой виделись.

— Давай куда-нибудь завтра сходим? Выходной же.

— Не знаю даже…

— Ну давай, пожалуйста! Надо развеяться, отпраздновать твою победу в конце концов… Месяц прошёл, а так и не отметили!

— Я подумаю.

Мы подходим к входу и обе резко притормаживаем, как будто сговорившись. Перед зданием стоит Милана. Смотрит на нас грустно, а потом опускает голову…

Вздыхаю про себя: ну, вот от одного Миронова избавилась, а другая заноза из этой семьи появилась. Наказание какое-то!

Мы с подругой пытаемся пройти мимо, но Милана преграждает нам путь, выставляя руку вперёд:

— Подожди! Я хотела бы с тобой поговорить, Катя, – говорит она, глядя мне в глаза невинно, умоляюще – так, будто сейчас расплачется.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, – грубо отвечаю я. Не верю я в ее искренность. Опять что-то задумала. Наверняка задумала!

— Я виновата! Прости! – вдруг выкрикивает она.

Я беру удивлённую Амелию за руку, огибаю Милану, и мы заходим внутрь. Меня всю трясёт от злости.

— Вот странная! – шепчет подруга. – Что с ней случилось? Извиняться! Это же не в ее стиле!

— Ага, лучше бы она и дальше болела и никогда здесь не появлялась, – негодую я, и Амелия изумлённо на меня смотрит. Конечно, она же не знает, что между нами случилось. И обычно я людям зла не желаю… а тут вырвалось.

— За что она просила у тебя прощения? – выпытывает подруга.

Я теряюсь – не знаю, что ответить. Правду не могу сказать. Решаю построить мысль так, чтобы представить только полуправду:

— Милана подошла ко мне перед выступлением, наговорила гадостей. Думала, я из-за этого плохо выступлю.

— М-м-м… вот гадина!

— Ага.

— Ну это в ее духе, конечно. А что она тебе сказала конкретно?

— Это неважно. На меня не подействовало.

«Да, это в ее духе», – думаю я про себя.

Меня совершенно не интересует ни Макс, ни его ненормальная сестра, но зачем-то весь день в течение тренировок я слежу за ней. Изучаю ее взглядом. Под глазами у Миланы не характерные для неё темные круги, уголки губ опущены, как будто она сейчас разревётся. А ещё она похудела сильно… Нет, конечно, и раньше она была худой, но сейчас Милана выглядит совсем нездоровой. Это замечает и Кира Викторовна и спрашивает у неё прилюдно, точно ли она выздоровела и почему катается, как раненая лошадь. Говорит, может, стоит вернуться домой…