Больше не твои. После развода - Амина Асхадова Страница 48

Сначала истерика, потом этот минутный порыв слабости — поцелуй, на который я ответила.

В голове начинает немного проясняться, и я вспоминаю, что после поцелуя я наговорила ему много гадостей, и мы, кажется, разругались по новой в пух и прах. Демонстративно вытерев губы, я сказала ему, что для этих целей у него есть куча помощниц, готовых откликнуться по первому его звонку, а потом добавила, чтобы ко мне он больше никогда не прикасался.

И что намничего больше не светит…

Рамис взбесился.

Я тоже.

Зато я перестала плакать, слезы сменились агрессией, а потом апатией и последующим провалом в сон.

— Ничего и не могло быть, Рамис, — произношу твердо и, бросив на него последний взгляд, выхожу в гостиную.

Здесь тоже было тихо. Видимо, Селин вчера так утомило море, что просыпаться она не спешила. Заглянув в ее комнату и увидев сладко спящую дочь, я с облегчением вздыхаю. Вчера я вела себя просто отвратительно по отношению к ней.

Надеюсь, что Селин сможет меня простить, когда проснется.

А пока она спит, я решаю посмотреть, что Рамис купил вчера из продуктов. В холодильнике я нахожу стандартный набор из яиц, молока, овощей и муки. Мне нравилось, что мы остановились в современных апартаментах, и я могла приготовить завтрак. Это выглядело по-домашнему, и в качестве извинений я собиралась приготовить для Селин ее любимые оладья.

Наполовину забитому холодильнику я не удивляюсь от слова совсем. Из приятного, что мне запомнилось в нашем браке больше всего, это то, что наш холодильник дома всегда был забит под завязку. После каждого рабочего дня Рамис заходил в магазин и покупал все, что сам считал нужным, а на утро я из этого готовила завтрак.

Про таких мужчин обычно говорят, что из них выходят отличные семьянины и что от них не страшно рожать детей, однако…

Однако с нами все оказалось вовсе не так, как привычно расписывает общество.

И семья из нас выдалась совсем никакая. Только вот Селин вышла хорошенькая. Просто до безумия. Я не чаяла в ней души итакже сильно боялась потерять ее.

— Хочешь поговорить о том, что было ночью?

Голос Рамиса, раздавшийся буквально за спиной, заставляет меня вздрогнуть. Мне давно стоило привыкнуть к тому, что он нарушает мои любые мыслимые и немыслимые границы, но пока привыкнуть я не могу.

Задумавшись, я не сразу понимаю, что все это время стояла возле раскрытого холодильника в раздумьях о прошлом, поэтому его приближение вызвало табун мурашек по коже. Обернувшись, я ловлю на себе его цепкий взгляд и моментально жалею, что до сих пор не оделась теплее от его взгляда.

— Поговорить? — переспрашиваю тихо.

— Поговорить, Айлин.

— Я бы предпочла забыть, Рамис.

Разговаривать об этом я не хотела, ведь даже визиты к психотерапевту давались мне с большим трудом. В свое время Регина настояла на том, чтобы я посетила специалиста, аргументировав это тем, что так мне станет легче.

Да, мне становится немного легче, но после сеанса я почти всегда выхожу без сил и энергии, потому что для меня любой разговор о прошлом превращается в сплошную каторгу. И как они не понимают?

— Ладно. Если хочешь, мы можем позавтракать в ресторане, — в голосе Рамиса звучит недовольство.

— Нет, я что-нибудь приготовлю…

Кивнув, Рамис закрывает холодильник, стоя за моей спиной.