Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева Страница 49

— Меня Санька только на три дня отпустил, ему же на работу. Помогу тебе немного и поеду. А в пятницу заскочим по пути и Тёмку заберем на дачу. Ты-то что делать думаешь?

— Ой, Карин… Я вот сижу, а мне кажется, что в любую минуту сюда опять ввалятся, арестуют, но рядом уже не окажется Князева.

— Ой, Сонь, а что за Князев такой? — Каринка перекатилась на живот, подперла голову ладонями.

— Оказалось, что он один и совладельцев бойцовского клуба, куда меня позвали на подработку. Подработала, блин… Получила копейку, а проблем — на миллион.

— Сонь, сейчас так мало мужиков нормальных. Я недавно видела, как подростки бабулю шпыняли на остановке. И ни один из мужиков ведь не вступился! — возмутилась Карина, но тут же снизила громкость голоса.

— А ты вступилась? — улыбнулась, потому как прекрасно знала свою бойкую и решительную подругу.

— А я заступилась! И Князев твой не бросил тебя, не прошёл мимо, а вступился и на свободу тебя вытащил. Ещё и адвоката обещал подогнать, — Карина присела, укуталась в одеяло, косясь на рассохшееся окно, откуда тянулся влажный сквозняк. — Сонь, тебе очень нужна помощь. Я люблю тебя, сильно люблю! Но чем я могу тебе помочь? Или Сашка может? Нет… За ними власть, деньги и связи. Ты против них — мушка на липком медке. Пока барахтаешься — все силы потратишь, а потом они тебя, тепленькую и ослабленную, прихлопнут.

— Карин, ты не понимаешь! — закрыла глаза, вспоминая искривленное яростью лицо Игоря. — Он опасный! Это не педиатр из соседнего отделения, да даже те менты — душки по сравнению с ним. Ты бы слышала, как он говорил с ними — будто все в этом мире может! И голос такой зычный — повелевающий.

— Соф, так такие из дерьма друга и вытягивают!

— Ну, какой я ему друг? Поломойка из сельской школы? Ты что, в сказки про Золушку веришь? Или в волшебника на голубом вертолёте? К тому же там всё не так просто… Он честно сказал, что, с одной стороны, помог, а с другой стороны — подставил. Теперь моё дело будут под лупой рассматривать, а значит, можно забыть о спокойной жизни.

— Так пусть он тебя и защищает, — подруга игриво дернула бровью.

— Моя бабуля тоже верила в помощь, — кивнула на мирно спящую Лизавету Михайловну. — И матери родной я тоже верила, и мужу, с которым больше десяти лет прожила, тоже верила. Я устала всем верить… Теперь Князев. Мы из разных вселенных, ты понимаешь?

— Понимаю, Сонь. Я понимаю, что порядочности в тебе на трёх людей, а это сильно мешает. Вот о ком ты должна сейчас думать?

— О Тёмке, — прошептала я, смотря в щель неприкрытой двери в спальню.

— Нет, ты должна думать о себе. Как только ты вырулишь из этого болота, то и у бабуленьки, и у Тёмки все будет хорошо. Всё, беги, мой свою школу, — подруга снова поцеловала меня в щеку и стала устраиваться на подушке. — Беги и будь спокойна. Можешь Князеву своему позвонить…

— Карина!

Поднялась, стянула со спинки стула кардиган, укуталась и поплелась на единственную работу.

Еле шевелила ногами, а перед глазами — наше с Васей знакомство. Он выдирал из тетради листы конспекта, складывал в самолётики и отправлял по аудитории, чтобы хоть как-то обратить моё внимание на себя.

Мне же тогда не до отношений было. Я грезила медициной, видела себя выдающимся хирургом, спасающим жизни людей. Все эти свидания, романтика, влюбленность — все по боку. А вот Мальцев прорвался…