Пламя ада - Кармен Мола Страница 49

— Я управляющий на этих плантациях, – наконец заговорил Бидаче. – И здесь только одно правило: слушаться моих приказов. Ясно? Когда я говорю «есть» – вы едите, говорю «спать» – спите, если я сказал «работать» – вы работаете. Если прикажу прыгать с обрыва – прыгнете не задумываясь. Вопросы? Вот и хорошо, вопросы я не люблю. Сегодня вам покажут, как срезать тростник. А завтра начнете работать в том же темпе, что и остальные.

— Сейчас сухой сезон, – объяснил Эмилиано, долговязый африканец, гибкий, как сахарный тростник, который они должны были срезать. Ему было уже больше двадцати лет, но в его лице еще оставалось что-то детское. – Сейчас самое подходящее время для работы. Работаем по шестнадцать часов в сутки. Нужно сре́зать весь тростник до того, как начнется сезон штормов.

Едва рассвело, как все начали страдать от жары. Из-за высокой влажности воздух становился липким и будто сопротивлялся каждому движению. Мауро сомневался, что способен проработать шестнадцать часов в таких условиях.

— Берешь тростник и срезаешь как можно ближе к земле. Будешь срезать слишком высоко – придется иметь дело с Бидаче, от его взгляда ничто не ускользает.

Мауро повторял движения за Эмилиано. Он взял тростник и срезал его серпом. Тростник оказался намного жестче, чем казалось на первый взгляд, некоторые стебли достигали в высоту трех метров. Затем следовало удалить листья – некоторые легко можно было оборвать руками, для других требовался серп. Нужно было постоянно быть бдительным: одно неверное движение – и останешься без пальцев. Оставшиеся без листьев стебли нужно было разрезáть на три части, а потом связывать листьями в снопы по пятьдесят штук.

— Срезанные листья, которые не использовал, оставь на земле, возле корней, так они их защитят, – сказал Эмилиано.

Мауро потерял Томасиньо из вида: к нему приставили в качестве наставника одного из китайцев. Посреди моря сахарного тростника Мауро лишь ощущал присутствие других рабочих и слышал звук опускающихся серпов. Он надеялся, что у Томасиньо не возникнет особых проблем: тот ведь был более привычен к работе в поле, чем он сам.

Внезапно Мауро с удивлением почувствовал на себе чей-то взгляд. В нескольких десятках метров среди тростника стоял седовласый африканец с лицом, покрытым такими глубокими шрамами, что они напоминали складки кожи, и наблюдал за ним. Мауро прекратил работать и почувствовал странную дрожь. Старик исчез. Не успел Мауро обратиться к Эмилиано за объяснением, как тот сам заговорил:

— Не пытайся его найти и в следующий раз не глазей так. Никто не смотрит Колдуну в глаза. Он говорит с духами и может настроить их против тебя. Давай бери серп. Продолжай работать, а то Бидаче увидит, что ты бездельничаешь, и тебе не поздоровится.

Трое мужчин привезли телегу, чтобы погрузить на нее снопы. Пока шла погрузка, работники могли попить воды из кувшинов. Над морем сахарного тростника показался Бидаче верхом на лошади: он пристально следил за работой, словно ребенок, который часами готов наблюдать за суетливой жизнью муравейника.

— Вы когда-нибудь видели владельца завода? – спросил Мауро.

— Господин Боада не имеет дела с рабами. Когда он приезжает, то обычно не выходит из Большого дома, – ответил Эмилиано, вытирая пот.