Порочная невинность - Пайпер Рейн Страница 49

20. Антонио

Я смотрю на лежащую подо мной Софию – невинную, доверчивую – и понимаю, что все изменилось и по-прежнему никогда не будет. Я не смогу относиться к ней как раньше. Не смогу притвориться, что этой ночи не было.

И дело не в том, что я лишил ее девственности; она не первая целка, с которой я переспал. Дело в том, что это она. Просто и ясно.

— Антонио?

Ее голос звучит тихо и беззащитно. Меньше всего я хочу, чтобы она пожалела об этом подарке, который не в состоянии забрать.

— Ты как? – спрашиваю я.

Она чувствует перемену в моем поведении и глубоко вздыхает.

— Все хорошо.

— Давай я принесу что-нибудь, и ты приведешь себя в порядок.

Я целую ее в лоб, встаю с кровати и иду в ванную. Включаю свет, смачиваю теплой водой мочалку и отжимаю. Когда я возвращаюсь в комнату, София лежит в том же положении. Я встаю на колени и вижу, как из нее вытекает мое семя. Я подавляю стон.

Она завороженно следит за мной, и когда ее глаза вспыхивают от моего прикосновения, я опускаю взгляд и вижу у основания своего члена следы ее крови. Черт, в жизни не видел ничего эротичнее. Она первая женщина, чья кровь окрасила мой член, и мне не нужна другая.

Никогда раньше я не испытывал такого наслаждения от секса и не понимаю, в чем причина – в ней или в отсутствии презерватива. Отчаянно желая раствориться в Софии, я не мог сосредоточиться на ее наслаждении. Но я хотел, чтобы она вспоминала свой первый раз с удовольствием, а не с сожалением.

Я осторожно прижимаю салфетку к промежности Софии, и она едва заметно вздрагивает. Я вытираю ее, стараясь делать это как можно деликатнее, и бросаю салфетку в корзину для белья.

Я не иду мыться: пусть следы нашего преступления останутся на мне надолго. София пристально наблюдает за мной и удивленно поднимает брови, когда я жестом показываю, чтобы она залезла под одеяло. Я ложусь рядом и прижимаю ее к себе. Никогда не любил обниматься после секса, а сейчас мне не хочется уходить. Нам предстоит разговор, а я не знаю, с чего начать.

Некоторое время мы лежим в тишине: ее голова покоится у меня на груди, а маленькие пальчики гладят мой живот. Член под одеялом вновь твердеет, но я стараюсь отвлечься. Понятия не имею, захочет ли она теперь заняться со мной сексом. Мысль об этом мучительна.

Наконец я нарушаю молчание:

— Я не знаю, что теперь будет.

Ее пальцы на мгновение замирают, затем вновь начинают выводить узоры на моей коже.

— Твое будущее определено, Антонио. Не стоит давать ложных обещаний.

Я вздыхаю. Это правда, и ничего нельзя сделать.

— Мне хорошо с тобой.

Слова с трудом слетают с моего языка. Они делают меня уязвимым – к этому я не привык. Я нахожу в себе силы произнести их только потому, что она призналась мне в своих чувствах.

Как я мог не замечать? Ослеп? А если бы заметил, стал бы ее добиваться? А если бы стал, то ввязался бы в отношения с девушкой, которую едва выношу?

— Мне с тобой тоже.

Ее голос отвлекает меня от тяжелых мыслей.

— И что теперь?

Она приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз:

— Думаю, в зависимости от обстоятельств. Ты хочешь еще… этого?

— Да, черт возьми.

Слова слетают с моих губ непроизвольно. Нет смысла скрывать.

Помедлив секунду, она чуть слышно произносит:

— Я тоже.

Я обнимаю ее за шею, притягиваю к себе, и мы вновь забываем обо всем на свете.