Измена. Счастлива тебе назло - Ольга Дашкова Страница 5

Занесла в заметки: среда, утро, голосовое от Н., его взгляд на мой телефон.

* * *

Второе были духи.

Это заметила еще раньше, просто не складывала в картину. Вова всегда пользовался одним парфюмом, я подарила на день рождения три года назад, теплый древесный запах, он ему шел. Потом купила второй флакон когда первый закончился. Привычка, ритуал, его запах.

В четверг, когда уходил на очередную встречу с партнерами, почувствовала что-то другое. Незнакомое. Свежее, с цитрусом, не моя история, я такие не люблю.

Зашла в ванную после того как закрылась дверь. Его флакон стоял на полке. Открыла – да, свой, привычный. Но на коже при прощальном поцелуе был не этот.

Значит, где-то еще. В машине? В столе на работе? Занесла в заметки: четверг, чужой запах, встреча до девяти вечера.

* * *

Третье – цветы.

В пятницу вечером Вова пришел с букетом. Белые хризантемы, мои любимые, он помнит, всегда помнил. Поставил на стол, поцеловал, сказал просто так. Смотрела на эти хризантемы и думала: просто так – это когда человеку хорошо и он хочет поделиться хорошим. Или когда человеку плохо и он пытается замазать плохое чем-то белым и красивым.

Поставила цветы в вазу. Поблагодарила. Улыбнулась.

Ночью лежала и слушала его дыхание и думала: семь лет назад он принес такие же хризантемы после нашей первой ссоры. Тогда я расплакалась от умиления и мы помирились еще в прихожей.

Сейчас лежу как камень и считаю потолочные плитки.

Занесла в заметки: пятница, цветы без повода, третий раз за месяц.

* * *

Заметки росли.

Была в этом какая-то странная холодная терапия: фиксировать, структурировать, не давать чувствам расплескаться раньше времени. В гимнастике есть упражнение на концентрацию: когда тело устало и болит и хочется упасть. Выбираешь одну точку на стене и смотришь только в нее. Точка держит. Пока видишь точку – стоишь.

Моей точкой стала эта заметка.

Но однажды вечером открыла ее и долго смотрела на эти строчки: даты, детали, наблюдения, и вдруг накрыло что-то совсем неожиданное. Не злость. Не обида.

Усталость. Господи, как устала.

Устала замечать. Устала складывать. Устала улыбаться за ужином и считать потолочные плитки ночью. Устала быть такой умной и такой спокойной и такой правильной.

Встала, прошла в ванную, закрыла дверь, включила воду, просто чтобы был звук, и сползла спиной по стене на холодный пол.

Вот оно. Вот то чего ждала.

Не рыдания – нет, что-то тише и глубже. Просто сидела на полу и смотрела как вода течет в раковине и думала: мне тридцать шесть лет. Я бросила гимнастику в двадцать два после травмы колена и думала: ну и ладно, начнется другая жизнь.

Потом бросила дизайн – ради его переездов, его графика, его Саш, ну ты же понимаешь, сейчас неудобный момент. Потом бросила Питер где родилась и где хотела жить, осталась в Москве потому что ему так удобнее. Мы даже о детях не говорили, потому что я уже знала, что придется бросить эту мысль.

Бросала по кусочку.

Каждый раз казалось, что это ерунда, это компромисс, так строится семья. А теперь сижу на полу в ванной в тридцать шесть лет и пытаюсь вспомнить: а что осталось? Что есть моего? Не нашего, не его, а именно моего?

Вода текла. За дверью Вова смотрел телевизор, я слышала приглушенный звук, смех из какой-то передачи. Поднялась. Умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Голубые глаза, мокрое лицо, волосы собраны наспех.