Развод. В плюсе останусь я - Софа Ясенева Страница 5

Я выдыхаю, сглатываю колкость на языке.

— Очередной царь с короной на голове?

— Ага, — кивает она, виновато закатывая глаза. — Я его три раза уже ориентировала по ближайшей дате, но он ни в какую.

— Маш, а с чем он хочет прийти?

В её взгляде замешательство.

— Ой! — только и вырывается.

Этого достаточно, чтобы я поняла: как всегда, она не уточнила. И вот так на ровном месте можно пропустить что-то серьёзное.

— Давай так, — говорю устало, — звони ему и спрашивай, какие жалобы. Потом решим. В конце концов, кроме меня есть ещё врачи, он может попасть к любому свободному.

— Но он хочет только к вам, — не сдаётся Маша.

Я прикрываю глаза и считаю до трёх. В груди распирает злость на Вселенную: ну почему именно сегодня?

— В любом случае, я пока не понимаю, насколько там срочно. Сначала выясни, потом будем думать.

— Поняла. Бегу звонить, — кивает она и исчезает в коридоре.

Выхожу к кулеру, наливаю стакан воды и пью большими глотками, будто влага может смыть изнутри горечь.

Надо собраться. Прямо сейчас. Мне ещё минимум шесть человек принимать, а может и семь, если этот «царь» решит штурмовать мой график. Карточки тоже не сами заполнятся. Завтра операционный день, значит, завал будет вдвойне.

Собравшись, принимаю ещё двоих. Руки делают привычные движения, голос звучит уверенно, и пациенты даже не догадываются, что внутри у меня пожар.

И вот, когда отпускаю очередного, снова вижу Машу — она идёт ко мне быстрым шагом, прижимая планшет к груди. На лице её смесь тревоги и желания поскорее переложить ответственность на мои плечи.

— С его слов, у него конъюнктивит, не видит толком, а у него какие-то важные переговоры или контракты, я не поняла… — Маша пожимает плечами.

— Ладно, давай его в конец записи пригласи, — говорю, уже заранее понимая, что случай несложный и не займёт много времени. Тогда я наконец смогу уйти домой и хорошенько всё обдумать.

Пациенты оказываются разными. Я погружаюсь в их истории и жалобы — это единственное, что спасает меня от навязчивой мысли о Вадиме. Работа как лекарство: каждый диагноз, каждый аккуратный жест словно вытягивает меня из смятения. Принимаю одного за другим, голос ровный, руки точны — снова и снова доказываю себе, что могу быть профессионалом, даже когда весь мир внутри рушится.

Наконец наступает очередь последнего — того самого «царя».

— Проходите, присаживайтесь.

Несмотря на усталость, стараюсь быть вежливой. Люди разные, и порой за маской высокомерия скрывается страх, особенно у тех, кто вдруг обнаружил проблему со зрением.

Он входит без лишних слов, представительный, широкоплечий, с идеальной осанкой. Костюм сидит идеально, дорогие часы блестят. Не поздоровавшись, садится напротив.

— Что вас беспокоит? — спрашиваю спокойно.

Он отвечает дерзко:

— Вы и так знаете, ваша цербер меня допрашивала полчаса, хотя всего лишь нужно было записать меня к вам.

— В нашей клинике все специалисты профессионалы, — поясняю, — мы распределяем нагрузку равномерно.

— Я плачу немалые деньги, чтобы попасть именно к вам, — заявляет он.

Деньгами передо мной трясёт, и хоть он симпатичный, характер у него отвратительный.

— Алексей Михайлович, — говорю строго, — всё-таки я бы хотела услышать жалобы.

Он начинает: глаза гноятся, перед ними всё плывёт, через день переговоры, нужно быть в форме. Я приглашаю его на кресло, осматриваю аккуратно, отмечаю покраснение, отёк, слизистые выделения — классика бактериального конъюнктивита. Диагноз подтверждается простыми манипуляциями, всё, как по учебнику.