После развода. Один год спустя - Карина Ли Страница 5

Комната будто съезжает чуть вбок. Я киваю. Мне не впервые звучит «онкология» — мы ведь обследовались, бегали по кабинетам, «наблюдение». Я знала слово «опухоль», но часть меня надеялась, что это останется словом. Не осталось.

Лерка втягивает носом воздух. Тимур шагает ближе, появляется в поле зрения. Лицо собранное, без паники. Кивает врачу:

— Что делать?

— План такой, — спокойно говорит она. — Дополнительные снимки, биопсия для уточнения типа. Затем курс химиотерапии. Возможно установка порт-системы, чтобы не травмировать вены. Схему подберём по результатам. Лечиться будем в онкоцентре. Сегодня оставим вас под наблюдением, поставим капельницу, возьмём кровь.

Слова «химиотерапия» и «схема» ложатся рядом, как две тяжёлые книги на стол. Мне хочется спросить что-нибудь простое, чтобы вернуться в жизнь, где есть списки дел.

— Я… смогу работать? — спрашиваю вместо этого.

— В первые месяцы лучше снизить нагрузки. Побочки есть, но мы научим, как с ними справляться. Главное — не откладывать, — она говорит это мягко, без нажима «срочно-срочно», но ясно.

Лерка кивает, как в школе, когда записывает в тетрадь. Тимур сжимает мои пальцы:

— Мы всё организуем. Лечение, клинику, лекарства. Всё будет. Слышишь?

Слышу. И ещё слышу тишину между нами: как будто все трое осторожно наступаем на лед и проверяем, выдержит ли.

— У вас есть вопросы? — врач смотрит только на меня.

Есть. Тысяча. Но рот почему-то говорит не то, что я думала.

— Волосы… выпадут? — шепчу.

— Вероятно, да. — Врач не морщится. — Это временно. Есть платки, парики. Мы подскажем.

Киваю. Вдруг вспоминаю детский сад, мою группу «Солнышко»: как мы обрезали старые тюли на шитьё костюмов и из ничего делали праздник. Сделаю и сейчас. Из ничего — что-то, на что можно опереться.

— Тогда начнём, — говорю сама себе и им.

— Мы всё оформим сегодня. Завтра переведём в центр, — отвечает врач и поднимается. — Я зайду позже.

Дверь закрывается. Воздух становится гуще. Тимур садится на край кровати. Ладонь по привычке гладит меня по плечу.

— Вика, — тихо. — Мы прорвёмся. Я рядом.

Он говорит правильно. Я киваю. Мне хочется повернуться к нему лбом, как всегда. Но тело ватное. Лера укрывает меня пледом, заправляет уголок, как я когда-то ей.

— Мама, — шепчет. — Я с тобой. Всегда.

Я улыбаюсь.

Слёзы выходят сами — тихо, без рыданий.

Страх есть, но под ним — упрямство, знакомое, родное. То самое, которым Тимур таскал мешки. Моё — не хуже.

Белый потолок перестаёт плыть. Писк куда-то уходит на второй план. Я считаю вдохи, как шаги по лестнице.

Раз. Два. Три.

Началось.