Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 5

Не взяла она зонтик. А зря. На улице накрапывал дождь и вскоре грозился перейти в настоящую погодную неприятность – вон какое небо серое, неприютное. Подумала – может, и впрямь к Тоне рвануть?

Потом вспомнила, что у подруги сейчас роман в самой что ни на есть конфетно-букетной стадии, и наверняка ее дома нет. А если даже и дома, то она явно будет некстати. Нет, лучше просто погулять и подумать, побыть наедине с собой. Тем более что дождь так и не собрался, и небо высветляется потихоньку. Все по писаному прогнозу – переменная облачность. Скоро солнце сквозь облака пробьется, и будет всем счастье. Все ведь как в жизни – она та же самая переменная облачность, только и всего! Просто надо помнить, что когда набегают хмурые тучи, то вскоре обязательно выглянет солнце. А когда солнце светит и на душе радостно, то обязательно надо помнить, что скоро тучи набегут. Не бывает одного без другого. Поэтому надо уметь все принять, ведь так? И если следовать этому постулату, то и в ее жизнь пришли эти хмурые тучи? А до этого солнце вовсю светило.

Вздохнула и улыбнулась грустно. И свернула на перекрестке – решила пройтись по своей любимой липовой аллее. Она длинная, тянется посреди проспекта, справа и слева город шумит. Идешь, будто плывешь над суетой и шумом. И мысли в голове текут и уносят в былое.

Вот зря, зря она тогда не поменяла квартиру, надо было уехать, исчезнуть к чертовой матери! Почему, почему она не уехала?

Хотя да, она ж не могла… Как-то разом все в один узел сплелось. И мама заболела, и сама довольно странно себя почувствовала. Тошнило все время, голова кружилась, кое-как ноги носила. Даже к врачу пришлось обратиться, после того как упала в обморок на остановке автобуса. А когда узнала от врача, что с ней такое… Да она и не поверила, что беременна! Просто в голове не укладывалось такое! И где-то на краешке подсознания гнездилось ужасающее осознание стыда и отвращения к себе, и не хотелось думать о том, как все это вообще могло с ней произойти.

Ведь и впрямь стыдно! Осознавать стыдно, вспоминать стыдно! И уж тем более стыдно было, когда Женя все узнал. И пришел к ней, и даже настойчивость проявил. Понятно же, что эта настойчивость замешана на его природной порядочности и благородстве, поэтому она и рассердилась, и прогнала его! Слава богу, что он тогда уехал быстро и долго не появлялся. Но она все равно ругала себя последними словами – как, как она могла? Понятно, что не в себе была после похорон Марка, но все равно ей оправдания нет никакого! Она взрослая женщина, а Женя… Женя мальчишка еще. И пожалел ее тоже по-мальчишески, от всей неиспорченной жизнью души!

А как она тогда сердилась на маму, если вспомнить! Ну зачем, зачем она все рассказала Дарье Васильевне, Жениной бабушке? Понятно, что они по-соседски давно дружили, и дружба эта переросла в нечто большее, почти в родственную сердечную привязанность. Но зачем было Дарье Васильевне это знать? Она даже заплакала, когда мама ей во всем призналась, и почти кричала на нее:

— Зачем, мама, зачем? Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Ну кто тебя просил об этом, скажи? Почему ты со мной хотя бы не посоветовалась? Это ведь моя жизнь, между прочим!

— Но, Диночка, доченька… Не плачь, не надо, что ты, – испуганно лепетала мама, приложив дрожащую руку к груди. – Ведь согласись, нехорошо будет, если не сказать правду. Ведь получается, мы Дашу обманываем? Мы столько лет вместе, мы давно уже как родственники! Даша должна знать, что у тебя будет не просто ребенок, а ее внук или внучка. Нехорошо…