Мэр. Цена предательства – любовь - Евсения Медведева Страница 50

Точно… Про дело!

— Виктория Олеговна… Виктория Олеговна, – меня тихонько потрясли за плечо, я судорожно распахнула веки и застыла, уткнувшись в своё отражение…

От серой кожи не осталось и следа. Не было и синяков под глазами, и всклокоченной соломы волос. Я светилась так, словно спала месяц, не приходя в сознание.

Макияж лёгкий, с упором на свежесть и молодость. Ни тяжелых ресниц, ни грубости скульптуры лица. Нежный и естественный румянец, тонкие стрелочки, аккуратно подведенные брови и матовая помада в тон моих губ.

Волосы были уложены в кокетливую голливудскую волну, но без пошлости, без глянцевого блеска. Всё так просто, но при этом идеально.

Наверное, если бы я вдруг снова решилась выйти замуж, то выглядела бы именно так!

— Виктория Олеговна, у нас тут несколько платьев. Не хотите взглянуть? – стилист робко отошла к рейлингу и начала расстегивать чехлы, доставая оттуда неимоверную роскошь. В десяти вариантах было полное разнообразие: от пышных юбок до кричащих стразов.

Но когда девушка закусила губу, оценивая меня, перешагнула через три платья и стала расстегивать последнее, стало ясно, что это ОНО…

Простой силуэт, без корсетов и тонны сверкающих бусин. Матовый шелк, струящаяся юбка и совершенно невообразимый вырез, в котором определенно точно будет виднеться грудь.

— Я думаю, что это оно, – стилист бережно сняла с плечиков платье и протянула мне. – Нам выйти?

— Да чего уж там… – я закатила глаза, повторяя мимику Каратицкого, и начала раздеваться. Мне помогали, поддерживали ворот, чтобы не сбить прическу, а я румянилась, вспоминая, что на мне трусики с уточками.

Кто-то из девушек это заметил и смущенно протянул коробку с белоснежным тонким кружевом.

— А вот это лишнее, – цыкнула и повернулась к ростовому зеркалу.

Лебедь… Тонкие руки полностью спрятаны. Юбка в пол, спина закрыта, плечи прикрыты, а от ключиц бежит клинообразное декольте. Ткань свободно лежит на груди, не скрывает торчащих сосков, а при любом движении чуть приоткрывает полушария. Золото летнего загара уже стало мягче, напоминает закат, разливающийся на морской глади…

Боже, это просто прекрасно.

Девки обзавидуются… А они это сделают, ибо разлетятся эти фото, как перелетные птички. Но ничего… Каратицкий хочет жену? Он её получит. Причем в полном смысле этого слова. Но… Без интима, конечно же.

— Вы готовы? – в дверь постучали, и я узнала голос Раевского. – Вика, у нас катастрофически мало времени.

— А готова… – я зачем-то обняла девушек, которые с душой подошли ко мне, а не как к манекену, за одевание которого платят немалые деньги.

Распахнула дверь, но всего на секунду… Потому что от количества людей я пришла в полный ужас.

Когда мы вошли, фойе больше напоминало дом пионеров с бюстом дедушки Ленина в центре.

Но теперь…

Всё желтые стены были закрыты высокими стойками с цветами, по центу в хаотичном порядке разбросаны фуршетные столики, звучала живая музыка. И люди не фиктивные, не нарисованные… Они живые, настоящие, шикарно одетые.

Женщины в сверкающих платьях, мужчины в смокингах и бабочках, а центре всего этого зоопарка стоит он… Константин Каратицкий. И не просто стоит, а так гаденько улыбается, определенно наслаждаясь моим шоком.

— Я сегодня на твоей стороне, мне и вести тебя под венец, – Раевский не выдержал и рассмеялся, а после подставил локоть, вытягивая меня в толпу.