Тагир. Девочка бандита - Анастасия Сова Страница 50

Ерзаю в нетерпении, понимая, что где-то там, совсем близко, его крупный возбужденный член.

Все происходит как-то само, и я не отдаю отчета тому, что делаю.

— Какая голодная у меня фея… — Тагир усмехается, тоже замечая мое нетерпение.

Слишком чувствительные складочки обжигает прикосновение головки члена. Двигаю попкой и сама трусь о крупный, толстый конец. А Тагир, наконец, приставляет его ко входу и довольно стонет:

— Сучка… как ты меня заводишь! — констатирует он, закатывая глаза, а затем резким, уверенным и очень жестким движением толкается внутрь.

Мне так сильно больно, что я не могу даже дышать.

Хочу закричать, но и крик застывает внутри.

Кроме адской боли нет ничего.

Кажется, что я состою из нее полностью. А остальное не существует.

Не понимаю, как могла этого хотеть?

Ведь хотела я совсем не этого!

Ахметов замирает у меня внутри. Останавливается. Заглядывает в мои полные паники глаза.

А меня накрывает немая истерика.

Понимаю, что станет легче, когда закричу, но не выходит. Горло сильно перехватило, и я не в состоянии издать ни единого звука.

— Тагир… — все же получается произнести очень тихо и хрипло.

В глазах все плывет от слез.

Как же больно!

Меня словно ножами разрезают заживо. Дерут на куски. ТАМ.

— Ты привыкнешь, фея… — обещает Тагир, и его мягкие губы опускаются на мою щеку. Целуют ее, не позволяя соленой слезинке скатиться дальше.

Потом он переходит на шею, лаская мою кожу своими горячими губами. А одна из его ладоней выписывает круги на моем теле, отвлекая от болезненных ощущений, но я все равно чувствую их. Как раскаленный стержень сжигает меня изнутри.

— Мне больно, — получается произнести.

— Я знаю, — вздыхает Ахметов.

Он продолжает гладить меня и целовать, и не движется внутри.

Его немного шершавый палец находит мою чувствительную горошинку и массирует ее, но это приносит лишь отголоски тех офигенных ощущений, которые он дарил мне каких-то пять минут назад.

— Ты такая узкая, фея… я едва держусь, чтобы не продолжить трахать тебя…

Не знаю, как так получается, но его слова особым образом на меня действуют. Словно меня вновь прошибает возбуждением.

Клитор становится более чувствительным, и удовольствию удается пересилить боль.

Еще минута, и мое дыхание перестает быть сдавленным и редким. А сквозь выдохи уже проскальзывают тихие, будто бы осторожные, стоны.

— Да, девочка… вот так… — подбадривает меня Ахметов.

Я сама не замечаю тот момент, когда он начинает движение внутри. Когда боль становится менее острой, и я потихоньку ощущаю приятное трение. А потом оно и вовсе отдается легкими, но ощутимыми спазмами внизу моего живота.

От них растекается удовольствие. Проникает в кровь и разносится по телу. Снова и снова. Раз за разом.

До сих пор острожные и сдержанные толчки Тагира становятся все более глубокими и частыми. Резкими и грубыми. Узкие стеночки моего лона разжимаются жестоким тараном снова и снова.

Она не успевает сжиматься, как член Тагира оказывается внутри опять.

Сначала я стону тихонько, а потом почти кричу, пока и этот звук не превращается лишь в частое дыхание и охи, потому что у меня больше нет сил на то, чтобы орать и стонать. Тагир просто выбил из меня их все.

Его яйца шлепают о мою чертовски влажную плоть. Удар за ударом.