По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 50

Она кивает:

— Более-менее. В основном запахи. И дом моей Най-Най. Ей нравился желтый цвет.

— Бабушка, я правильно понимаю?

Она кивает:

— Угу. Самая лучшая бабушка на свете. Она подарила мне Будду перед нашим отъездом. Сама вылепила. Сказала, что он принесет удачу.

Я кручу листок в пальцах.

— Она еще жива?

Мэй качает головой:

— Умерла три года назад.

— Обязуюсь заботиться о Будде изо всех сил. Потому что твоя бабушка, видимо, была права насчет удачи – с тех пор как я встретил его, мне везет во многом. – Меня охватывает желание наклониться к Мэй поближе, и я нервно подергиваю ногой. – Но подожди, – я расширяю глаза. – А вдруг твоя бабушка переродилась в этого Будду и теперь шпионит за мной?

Мэй наклоняет голову:

— Если бы я верила в реинкарнацию, то надеялась бы, что она переродится в более… одушевленный объект.

Я смеюсь в плед и шевелю пальцами ног в кроссовках.

— Прости. Просто решил, что буддисты…

— У нас в семье это скорее традиция, чем вера. А я хочу чего-то другого.

— Понимаю. – Она смотрит на меня выжидающе, так что я озвучиваю слова, крутившиеся у меня в голове уже какое-то время: – Мне нравится Бог. Чувствую, что мы с ним ладим. – Я пожимаю плечами. – Но у меня много вопросов. Про него. Про религию. И еще про всякое разное. В последнее время – особенно.

Она приподнимает брови:

— Всякое разное – это что?

— Это ты. Очень много вопросов про тебя.

— Например?

— Например, как так вышло, что мы жили рядом десять лет, а познакомились только сейчас.

Я смахиваю мошку с запястья.

— Я-то про тебя знала давно, – сообщает она, поднимая глаза на дерево над нами. – Это ты меня не замечал. Слишком крутой для таких, как я.

Я мотаю головой:

— Неправда. Если бы я тебя встретил раньше, вот это все… – я обвожу рукой пространство между нами, – случилось бы уже давно. Ты просто не хочешь признавать, что тебя десять лет держали в чулане и ты только что сбежала.

Мэй смеется, ее улыбка рассекает воздух, словно солнечный луч. Потом она снова закатывает глаза.

— Баба наверняка рассматривал такой вариант. Скорее бы уехать отсюда.

— Не будешь скучать по родителям?

— Нет.

Я киваю и почти слышу, как она мысленно хлопает дверью. Этот разговор окончен.

— Так что… если бы они знали, что ты сейчас со мной, тебя бы и правда заперли в чулане?

— Хорошо, что не знают.

Ее улыбка – как молния в ясный день – опаляет меня огнем.

— А вот против Лицегрыза они ничего не имеют?

— Он член семьи. И он тайванец, так что…

Мэй опускает глаза, уставившись на плед, и свет на ее лице меркнет. Мне тут же хочется его вернуть, поэтому я наклоняюсь и ловлю ее взгляд.

— А как ты относишься к парням не тайваньцам?

Она улыбается покрывалу, потом смотрит на небо и наконец переводит глаза на меня.

— Думаю… мне нравятся высокие футболисты-отличники, которые отправляют смешные записки, спят под подаренным бабушкой пледом с динозавриками, рассказывают глупые шутки, и…

— Глупые?!

Мэй кивает:

— Глупее не слышала.

Я пожимаю плечами и устраиваюсь поудобнее.

— Например: как называется рыба, которая читает книги?[19]

— Вот именно такие.

— Отгадаешь – и заработаешь еще одно свидание с высоким белым футболистом, который пишет записки, учится на одни пятерки и приносит на встречи плед с динозаврами. Хотя… его пятерки под угрозой – из-за одной невысокой тайваньской девушки с невозможным взглядом и улыбкой, как у наемного убийцы, которая смешит меня до такой степени, что это уже превращается в тренировку пресса.