Папа для Тыковки. Вернуть любовь - Яра Саввина,Ирина Агулова Страница 51

Глава 27

Последующая неделя прошла, как в тумане. Алинке в садик было нельзя, а на Рокотова взваливать все проблемы по уходу за дочкой сходу я не собиралась, пришлось обратиться к врачу, чтобы взять больничный. Тем более, спустя день, симптомы проявились и у меня. Радовало лишь то, что вирус прошёл в лёгкой форме.

Щенок, которого назвали Черныш, обосновался у нас основательно и даже стал тявкать на посторонних. Первый раз мы услышали его возмущённый голосок уже через пару дней после знакомства, когда Тимофей Кондратьевич пришёл с ребятами чинить сломанную ими же калитку.

Тёма предлагал сделать всё сам, но сосед очень просил проявить терпение и, в целях воспитания молодого поколения, позволить подросткам исправить свой проступок. Жить без калитки было некомфортно, но идти на поводу собственного страха я не собиралась, тем более вклиниваться в воспитательный процесс местного хулиганья. Старший Медведев слов на ветер никогда не бросал, и если сказал, что это пойдёт на пользу всем, значит, так и будет.

В общем, жизнь кипела вовсю, и к концу недели вроде бы всё стало налаживаться. Рокотов иногда отлучался по работе, но всегда возвращался вечером с гостинцами и подарками для меня и дочки, наводя мосты. Я не противилась, Алина тем более. Он приручал нас к себе вниманием и заботой, ласковым словом и улыбкой. И мне это нравилось.

Впервые за долгое время я могла не волноваться по поводу ремонта машины, и каких-то бытовых дел, для которых нужна физическая сила.

Тёма запросто мог вскопать грядки, передвинуть шкаф, спилить старое дерево, подгнившее изнутри и грозившее свалиться нам на крышу. Он не боялся испачкать руки, но при этом всегда адекватно оценивал свои возможности.

И я всё чаще подумывала о том, чтобы согласиться на его предложение о замужестве. Что я теряла? Ничего. Свободой и самостоятельностью уже сыта была по горло. Теперь бы не мешало пожить и за сильной мужской спиной, а не тащить на своих плечах все заботы и хлопоты.

Очередной день набирал обороты. Я как раз готовила обед, чувствуя себя уже гораздо лучше, когда в дверь требовательно постучали. Убавив огонь под кастрюлей с варившимся супом, я отправилась открывать, уверенная, что в гости пожаловали братья Медведевы, звонившие с полчаса назад Артёму и обещавшие зайти. Но за порогом стояли вовсе не они.

— Сонечка, здравствуй, – улыбаясь во весь рот, демонстрируя новые виниры, на крыльце стоял СанСаныч, муж Ларисы Павловны собственной персоной. – От тебя всю неделю не было известий, вот я и решил заглянуть в гости, проверить, всё ли в порядке.

— Я предупреждала в отделе, что на больничном с ребёнком.

— Да-да, мне сказали. Сочувствую. Надеюсь, дочке уже лучше? – оглядев меня с головы до ног, поинтересовался наш глава местной администрации и по совместительству мой непосредственный начальник.

— В понедельник будет ясно, когда сходим к врачу, – не очень-то вежливо ответила я.

После его навязчивых знаков внимания, видеть его здесь мне было, мягко говоря, неприятно, тем более в свете последних разногласий с его женой и выходкой сына.

— Пригласишь в дом или так и будешь держать возле двери? – улыбка шефа померкла, и теперь напоминала злобный оскал.

— Проходите, если не боитесь заразиться ротовирусом. Очень неприятная штука, скажу я вам, – попыталась воззвать к его разуму и чувству самосохранения, надеясь, что рисковать он не станет и просто уйдёт.