Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал - Иман Кальби Страница 51

Я ничего не говорю. Для меня весь этот мир неги и блаженства- новый. Я ходила на массаж раз или два в жизни. Медицинский. На тот, что для души, времени никогда не было. Да и лишних денег. Всегда были другие статьи расходов, на что их целесообразнее было потратить в нашей семье…

Не успевает услужливая девушка договорить, как в холл входят официанты с подносами.

Когда, наконец, стол сервирован, а мы остаемся одни, я вздрагиваю.

— Предлагаю сразу раздеться, — говорит Серкан, проходя в спальню.

— Ты хотел сказать, переодеться… — поправляю его я, намекая, что буду в купальнике… И это… ну… как бы тоже одежда…

Он хмыкает, но ничего не говорит.

Спустя пару минут, слегка ополоснувшись под душем, напялив халат до шеи, выхожу к нему.

Серкан уже на улице, лежит в чану, блаженно откинув голову.

Галантно перенес поднос туда, уже разлив ароматный чай с бусинками ягодок по прозрачным чашкам с двойным дном. Эстетика для соцсетей, не иначе…

— Иди сюда, Оля, — говорит он, а когда видит, что мои пальцы зависают на поясе в нерешительности, усмехается и отводит глаза.

Скидываю, наконец, халат и быстро погружаюсь в воду.

Он смотрит пронзительно. Словно бы даже через толщу воды, на поверхности которой плавает хвоя и еще уйма всего, источающего божественные ароматы, видит меня.

Подплывает.

Осторожно поднимает руку и касается стыка плеча и шеи. Никогда не знала, что это место такое чувствительное.

Ведет вниз…

— Не надо бояться… — шепчет хрипло.

— Я тебя н боюсь, — ответ получается каким-то хрупко-хрустальным.

Невольно вздрагиваю.

Все дело в этом контрасте температур холодный воздух, теплая вода…

— Не надо бояться себя, татлым…

В следующую секунду всхлипываю, когда он поддевает лямки верха купальника и стягивает его.

— Дай коже подышать и расслабиться… Здесь нет ничего из того, что я не видел или чего тебе следовало бы стесняться…

Он ловко вертит меня в воде и прижимает к себе спиной, откидывает голову.

Пару раз так точно и четко проводит по шее синхронным ритмичным надавливанием, что просто дух захватывает.

Не могу не сдаться неге. Прикрываю глаза. Вслушиваюсь в тишину, дышу, наслаждаясь слиянием запаха трав и чистейшего воздуха.

— Я учился в России, — вдруг говорит Серкан, продолжая гладить мою кожу, — еще тогда влюбился в вашу страну, но… Не могу представить своей жизни тут постоянно. Мой город- Стамбул. От него я питаюсь.

Почему-то от его слов внутри что-то сжимается в пружину и начинает сосать под ложечкой.

— Каждого тянет туда, где он родился и вырос… Мало людей способны кочевать, теряя связь с корнями. Можно попытаться найти свое счастье далеко-далеко, а сердце все равно то и дело будет щемить при воспоминаниях о пении соловьев на рассвете…

Он усмехается и машет головой.

— Я родился не в Стамбуле… Вернее… В Стамбул мы с матерью и сестрой переехали, когда мне было пять. Из деревни под Трабзоном. Там… очень консервативные нравы. Люди совсем другие, знаешь… Мрачные, молчаливые… Это не та Турция, которую ты видела…

— А… отец?

Серкан усмехается.

— Отец… — протяжно растягивает это слово и говорит его с таким акцентом, что я невольно понимаю- он начинает нервничать. На душе что-то вибрирует… — знаешь, а ведь ваши соловьи вовсе и не ваши… Зимой они улетают в теплые края- и другие люди, на другом конце планеты встают под их утреннее пение и тоже думают, что они… свои…