Великолепная Софи - Джорджетт Хейер Страница 51

С этими словами она направила коня туда, где шикарное четырехместное ландо отъехало в сторонку, и наклонилась в седле, чтобы пожать руку, томно протянутую ей навстречу.

— Софи! Сэр Гораций предупредил меня, что я должна встретить вас здесь, – выговаривала каждую букву графиня. – Вы мчались в галопе как ветер, никогда не делайте этого снова! Ах, миссис Баррелл, разрешите мне представить вам мисс Стэнтон-Лэйси.

Дама, сидевшая подле жены посла, слегка поклонилась и позволила своим губам чуть расслабиться в нечто, едва-едва, отдаленно напомнившее улыбку. Улыбка стала чуть заметнее, когда миссис Баррелл разглядела мисс Уорэкстон, последовавшую за Софи, и приветливо наклонила голову, знак превеликого снисхождения.

Графиня Льивен кивнула мисс Уорэкстон, но продолжала говорить с Софи:

— Вы остановились у леди Омберсли. Я немного знакома с нею и непременно загляну к ней. Возможно, она уступит вас мне на какой-нибудь из вечеров. Вы еще не видели княгиню Эстерхази, а леди Джерси? Я сообщу им, что встретила вас, и они захотят услышать, как поживает сэр Гораций. Что же такое я обещала сэру Горацию? Ах, ну конечно! Ассамблея! Я пришлю вам поручительство, моя дорогая Софи, но больше не надо галопа в Гайд-парке.

После этого напутствия мадам Льивен велела кучеру двигаться вперед, одарив всю компанию Софи легкой сиятельной прощальной улыбкой, и отвернулась, чтобы продолжить прерванную беседу с миссис Драммонд Баррелл.

— Я и не знала, что вы знакомы с графиней Льивин, – сказала мисс Уорэкстон.

— Вам она не нравится? – поинтересовалась Софи, почувствовав холодную неприязнь в голосе мисс Уорэкстон. – Многим она не нравится, я знаю. Сэр Гораций называет ее большой интриганкой, но она умна и может быть очень забавна. Она питает к нему слабость, о чем вы, как я осмелюсь заметить, догадались. Мне самой, признаюсь, больше нравится княгиня Эстерхази, а леди Джерси лучше любой из них, несмотря на свою неугомонную натуру, поскольку она решительно искреннее их всех.

— Невыносимая женщина! – сказал Чарльз. – Она никогда не прекращает говорить! В Лондоне ее прозвали Молчунья.

— Неужели? Что ж, я уверена, если она знает свое прозвище, оно ее не слишком беспокоит, поскольку она отлично умеет ценить хороший юмор.

— Вам повезло, вы знаете стольких из патронесс ассамблеи, – заметила мисс Уорэкстон.

Софи не сумела сдержать смешок.

— По правде сказать, думаю, мое везение лишь результат хорошего отношения к столь неисправимому ловеласу отцу, достигшему совершенства в искусстве флирта!

Мистер Уорэкстон хихикнул и что-то сказал в ответ. Пока они смеялись, мисс Уорэкстон, отстав немного, перестроила свою кобылу так, чтобы ехать по другой бок от мистера Ривенхолла, и поспешила сказать ему, понизив голос:

— Жаль, но мужчины станут смеяться, когда живость подведет вашу кузину и она будет допускать неподобающие высказывания. Это привлекает к ней слишком много внимания, и в этом, как я представляю себе, и кроится весь корень зла.

Он поднял брови.

— Вы слишком строги! Вам она не нравится?

— Ох, нет, нет! Просто мне совсем не нравится подобная рискованная игривость.

Похоже, Чарльз хотел бы продолжить разговор на эту тему, но в этот момент они заметили кавалькаду, легким галопом направлявшуюся к ним. Кавалькада напоминала военный строй и состояла из четырех джентльменов, чьи франтоватые лихие бакенбарды и военная выправка выдавали их профессию. Они машинально оглядели компанию мистера Ривенхолла. Но в следующий же миг раздались возгласы и поспешное обуздывание коней, один из квартета воскликнул зычным голосом: