Время, прости! - Татьяна Тронина Страница 52

Нина буквально завыла от отчаяния, подняв лицо к луне. Герда незамедлительно села рядом с ней и тоже принялась с чувством выть на луну. Этот дуэт со стороны выглядел и жутко, и… забавно. Все-таки Нина была недостойна этой преданной и умной собаки.

— У тебя один выход – замолчать и никогда не вспоминать о сегодняшней ночи, – в паузе между их завываниями спокойно произнес Артур. – Иначе тебя надолго посадят в тюрьму как убийцу милиционера. Чему поверят больше: твоей версии о путешествиях во времени или тому, что ты натравила на участкового собаку после всех его замечаний? А мы станем свидетелями, подтвердим это. Скажем, что гуляли ночью, увидели эту сцену, разыгравшуюся на мосту…

Нину опять затрясло, она смотрела на меня с такой ненавистью, что, казалось, в воздухе между нами летели искры, словно вновь началась гроза.

— Ладно, – просипела она. – Ваша взяла! Буду молчать… Шантажисты! – Она еще что-то пробормотала себе под нос, ругательство или угрозу, затем повернулась и почти побежала прочь, увлекая за собой собаку.

Мы остались с Артуром вдвоем на мосту, посмотрели вниз, на воду, ничего не увидели.

Паника, которую я сдерживала все это время, вдруг подступила мне к горлу. Я задрожала:

— Она напишет в КГБ…

Артур положил мне руку на плечо, развернул к себе. Муж мой стоял передо мной, и его лицо, освещенное луной, было удивительно спокойным. Ни тени прежней неуверенности.

— Алена, тише, – произнес он твердым голосом, глядя мне прямо в глаза. – Паниковать сейчас бесполезно. И опасно.

— Но…

— Никаких но, – прервал меня Артур. – Во-первых, угроза Нины написать в КГБ, в милицию, да хоть куда – пустой звук. Даже если туда придет письмо о путешествиях во времени… Кто воспримет его всерьез? Сочтут кляузой от очередного психически больного человека.

Артур сделал паузу, давая мне это осознать.

— Ты думаешь? – неуверенно промямлила я. – Хотя и в будущем таких кляузников хватало… И на сотовые вышки с антеннами под окнами жалуются, и что соседи облучают…

— Ну вот видишь. Во-вторых, – спокойно продолжил он, – даже если к нам кто-то и пристанет с вопросами – ну мало ли, увидели нас ночью, – у нас есть возможность оправдаться. Мы – двое студентов. Гуляли в темное время суток, да еще в грозу – потому что романтики. Ты вообще будущая писательница… Ты искала вдохновение этой ночью! Отобьемся цитатами из классики: «Буря, скоро грянет буря!», «Пусть сильнее грянет буря!»[5] и все такое. Если Нина все-таки донесет на нас, то мы согласимся: да, видели Нину с собакой. Она вела себя неадекватно, кричала что-то непонятное про участкового. Мы испугались и ушли. Все. У нас нет никакого мотива вредить участковому. А у нее – есть. Весь двор знает об их конфликтах из-за собаки.

Он говорил так уверенно, так логично выстраивал линию нашей возможной защиты, что моя паника потихоньку начала отступать.

— А как же версия с Раскольниковым? – спросила я растерянно.

— Если Нина будет молчать, а я уверен, что будет, то версия, связанная с этим преступником, станет основной, – объяснил Артур.

— Но китель… Нина же его выбросила в воду… – слабо попыталась я найти хоть какую-то нестыковку в этой логике.

— И прекрасно, – парировал Артур. – Рано или поздно китель найдут, выловят из реки. И поймут, что Никитин утонул. И все равно выйдут на Раскольникова. Тут с какой стороны ни подойди, Нина ни в чем не сможет нас обвинить, если уж дойдет до того. Другой момент, тоже существенный. Мой отец – уважаемый человек, я – на хорошем счету: не был, не состоял, не участвовал, образно выражаясь, а ты – блестящая студентка с безупречной репутацией. Кому поверят следователи?